Вопрос про жилье заставил меня на секунду притормозить. Признаваться, что я ночую на чужой
раскладушке в Кузьминках, в мои планы не входило. Я включил режим обтекаемой солидности,
который так часто спасал меня на работе. «Я сейчас нахожусь в неком переходном
периоде. Решаю сложные бумажные вопросы с элитной недвижимостью, поэтому временно
остановился у партнера по бизнесу. Но я мобилен. А вы?»
Сообщение было прочитано. Внизу экрана запрыгали точки — Елена набирала текст. Я уже
представлял, как она пригласит меня к себе, приготовит горячий ужин, нальет чаю…
Ответ прилетел как хлесткая пощечина. «Понятно. Очередной взрослый мальчик в
«переходном периоде» ищет женщину с квартирой, к которой можно переехать со своими
правилами. Извините, Аркадий. Спонсорство бездомных руководителей меня не интересует. Удачи
в поисках».
Я опешил. Несколько раз перечитал короткое сообщение, не веря глазам. Она даже не дала мне
шанса пустить пыль в глаза! Я лихорадочно начал печатать ей гневный ответ, хотел объяснить,
что она теряет свой единственный шанс на нормального мужика, но под ее именем уже загорелась
серая плашка: «Пользователь ограничил вам доступ».
— Дура, — прошипел я, отбрасывая телефон на живот. — Бухгалтерша хренова. Сиди дальше со
своими отчетами, старая дева.
Но у меня был еще один «мэтч». Марина, 45 лет, старшая медсестра. Симпатичная блондинка с
усталой улыбкой. Я решил сменить тактику. Никаких разговоров о жилье и быте. Нужно
сразу брать быка за рога, давить на романтику и эмоции. «Марина, ваш профиль — как
глоток свежего воздуха. Вы кажетесь такой искренней, такой понимающей. Я бы очень хотел
увидеть вашу улыбку вживую. Давайте выпьем кофе?»
Марина ответила быстро: «С удовольствием, Аркадий! У меня как раз завтра выходной. Я
очень люблю «Кофеманию» на Тверской, там потрясающие десерты. Во сколько вам будет удобно?»
У меня внутри всё оборвалось. Словно я шагнул в пустую шахту лифта. «Кофемания». Центр
Москвы. Два кофе и два десерта там обойдутся минимум в две с половиной тысячи рублей. У меня
на карте лежала одна тысяча. Ровно тысяча рублей, на которую я планировал купить макарон и
самых дешевых сосисок на ближайшие дни, чтобы не сдохнуть с голоду. Я застучал
пальцами по экрану, пытаясь выкрутиться, сохранив лицо: «Марина, Тверская — это так
банально и шумно. Я человек, который ценит душевность, а не пафос. Может быть, мы лучше
возьмем кофе навынос в парке Сокольники? Прогуляемся по осенним аллеям, посмотрим друг другу
в глаза, поговорим о настоящем. В дорогих ресторанах нет души».
Пауза длилась около трех минут. Я почти физически чувствовал, как на том конце провода
женщина с усталой улыбкой проводит жесткую дефектовку моего предложения, сверяя мой дорогой
костюм на фото с предложением померзнуть в парке. Ответ Марины был сухим и коротким,
как выстрел: «Понятно. Очередной пополамщик или просто нищеброд, ищущий бесплатный
сервис ухаживаний. Мне 45, Аркадий. Я в парках по лужам нагулялась в студенчестве. Не
тратьте мое время. И фото свое старое смените, не позорьтесь».
И снова — бан. Блокировка.