Полгода работы коту под хвост. Виски начинают пульсировать от скакнувшего давления, мир плывёт перед глазами. Полгода усердной работы… Тру озябшие плечи и делаю глубокий вдох. Меня то бросает в жар, то в холод. Шесть месяцев исследований… Их больше нет.
Иду к уборной, чтобы плеснуть на шею холодной воды. Надо хоть как-то успокоиться.
Захожу в двери и поворачиваю налево, как гласит указатель.
И застываю на месте.
Прямо у дверей мужского туалета Виталик жадно целуется с… матерью нашего почти уже зятя.
Моргаю один раз, другой. Это наверное галлюцинации. Из-за давления. Но почему, чёрт возьми, именно такие образы?
— Ксюш, Ксюш, погоди. Нас могут увидеть, — шепчет Виталик, и я замираю, как заяц перед удавом.
Нет, это не обман зрения. Это и правда мой муж.
Обхватив ладонями щёки нашей почти сватьи и пытается разорвать поцелуй. Да только Ксения не нацелена сдаваться: она цепляется за лацканы его пиджака и прижимается всем телом.
— Виталичек, я так соскучилась, — хлопает ресницами и кокетничает так, будто ей не сорок шесть, а всего восемнадцать. — Извелась вся от нетерпения. Три дня не виделись, а для меня это как целая вечность…
Виталик гладит её по спине, бёдрам… Его пальцы уходят под ткань платья.
Судорожно втягиваю воздух через нос, сердце колотится так, будто пытается пробить грудную клетку.
— От горя купила гору нового белья… — мурлычет дальше Ксюша, обводя пальцем край декольте на платье. — С тонким кружевом, полупрозрачное, в красных оттенках и такими тоненькими трусиками, похожими на верёвочки… Как тебе нравится. Не терпится уже надеть всё это для тебя. Когда ты приедешь ко мне? — заканчивает она тягучим шёпотом.
Виталик наклоняет голову, рычит от возбуждения и набрасывается как голодный зверь на её пухлый рот.
— Твою ж мать! Ксюха, ты рвёшь меня на части без ножа, — хрипло шепчет он, переходя к поцелуям шеи. — Сегодня точно никак. Сорваться в ночь после ужина будет слишком подозрительно.
Ксения издаёт жалобный стон и задирает голову, давая губам моего мужа больший доступ к коже.
Не могу больше смотреть на это. Глотаю подступившую к горлу тошноту и на негнущихся ногах поворачиваю обратно к залу. Каблуки подкашиваются, и я ударяюсь плечом о стену.
Больно, зараза.
Мысли хаотичным порядком скачут в голове. Нет. Этого не может быть. Не со мной. Не с нами.
Тру ноющие виски, стараясь вернуть себе самообладание. Думай, Марина, думай.
Мерзкие причмокивания, стоны Ксении и приглушённое пыхтение мужа… Они словно обволакивают меня слоем паутины, липнут к коже и пробивают барабанные перепонки.