– Сын, мне нужен этот разговор. Иначе я себя еще сильнее накручу. И придумаю то, чего не было на самом деле.
– Зачем ты будешь унижаться перед этой?.. – краснеет он, подбирая слова, но смотрит на сестру и благоразумно проглатывает то, что вертится у него на языке. – Пусть она ищет с тобой встречи.
– Дем, – шумно вздыхаю. – Тут немного иная ситуация, понимаешь? – снова бросаю взгляд на дочь, что сидит за столом, стараясь не сказать при ней лишнего.
Не должны дети копаться в грязном белье родителей. И если бы не стоял вопрос жизни и смерти Данила, то они наверняка даже не узнали бы о произошедшем.
Возвращаю взгляд к сыновьям.
Демьян стоит передо мной, сжав кулаки до побелевших костяшек. Его дыхание неровное, а в глазах – буря, которую я никогда раньше не видела. Даже в детстве, когда он злился. А ведь он никогда не был пай-мальчиком. Он был из тех, кому проще разрешить конфликт кулаками, вместо слов.
К счастью, он перерос это. И теперь из нашего старшего сына вышел успешный бизнесмен.
– Мам, – говорит он через зубы, – ты действительно считаешь, что она тебе скажет правду?
Я открываю рот, но Диана опережает меня:
– Нет, конечно! – вспыхивает дочь. – Ты бы слышал ее там, в больнице, на лестнице. Она же сохнет по папе. И сейчас спасение Дани для нее лишь повод.
Вижу, как у дочки блестят глаза.
Как бы она ни злилась на отца, но она очень сильно переживает и любит его. А разочаровываться в любимых особенно больно.
– Почему мы ничего не замечали? – задумчиво спрашивает Денис. – Может, у них и правда не было ничего все эти годы?
– Ага! – вклинивается дочь. – Она так к нему присосалась…
– Диана, – останавливаю я ее. – Тебе надо прилечь, солнце. Я не хочу, чтобы у тебя поднялась температура.
– Я лягу, когда уедут они! – говорит упрямо. – Или я что, разве не часть семьи и не имею права на обсуждение таких важных новостей?
– Что за глупости! – понимаю, что ее бесполезно гнать в комнату.
– Но мы бы заметили! – стоит на своем Денис.
Признаться, я думала о том же. За пятнадцать лет было бы хоть что-то, что могло вызвать подозрение. Но по факту не было ни единого сигнала. Витя и Ира существовали параллельно друг другу, как родственники.
Демьян резко проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть немного напряжение.
– Ладно, допустим, он сказал правду! – он пытается звучать бесстрастно, но я вижу, как блестят его глаза. – Но сейчас-то что? – бросает взгляд на Диану, затем на меня. – Мам, ты действительно думаешь, что он… согласится заделать ей ребенка?
Я чувствую, как сжимается горло. Это не тот разговор, который планируешь вести с собственными детьми. Пусть даже и взрослыми. Все, что происходит здесь и сейчас, – это что-то запредельное.