– Тебе нужно было…
– Что? Рассказать? – как-то болезненно усмехается он. – Что пятнадцать лет назад меня трахнула жена брата и родила от меня? Конечно, тогда бы ты все поняла и простила.
Молчу, думая о том, как было правильно поступить в этой ситуации. Но понимаю, что тут не могло быть удачного варианта. Я бы не простила его.
– Знаешь, Вить. Я тебя услышала. И как-то все гладко получается у тебя. Не хотел, не знал… Бедный и несчастный. А теперь я хочу послушать версию Ирины, – мне нужно разобраться, что именно произошло тогда, и только после этого я смогу сделать какие-то выводы.
Ночь проходит тревожно, тяжело. Несколько раз я заглядываю в спальню к дочери. У нее поднимается жар, и спит она плохо.
Теперь все мои силы сосредоточены на том, чтобы сбить у нее температуру. Она мечется по постели. Жаропонижающие не справляются. А когда столбик на термометре доходит до отметки в сорок градусов, меня накрывает паникой.
Это что, такой бумеранг от Вселенной за то, что я думаю не о спасении сына моего мужа, а о себе и своих детях?
Ну уж нет! На такое я не согласна. И я не позволю, чтобы с моим ребенком что-то случилось.
Вызываю скорую. Когда машина неотложки останавливается у наших ворот, Витя выходит в коридор с широко распахнутыми от страха глазами.
– Лена, что случилось?
– У Дианы температура сорок, – стараюсь звучать спокойно, но внутри у меня настоящий шторм.
– Что? Почему меня не разбудила и ничего мне не сказала?
– А что бы ты сделал? Стоял бы у нее над душой, и она нервничала бы еще сильнее. Нет, Витя. К тому же ты пьян, – стараюсь не дышать глубоко рядом с ним.
– Но я уже…
– Протрезвел? – перебиваю его, жмурясь от резкого перегара, что ощущается даже на расстоянии.
Муж хмурится.
– Просто не мешай скорой работать, – впускаю в дом бригаду скорой помощи.
Два фельдшера с чемоданчиками проходят за мной в спальню дочки. Осматривают ее и ставят жаропонижающий укол.
– Утром пригласите врача, – говорят перед уходом.
– Спасибо вам, – чувствую облегчение оттого, что у Дианы не услышали никаких хрипов и не нашли никакого воспаления.
После укола дочь наконец-то засыпает, а у меня сна ни в одном глазу. Слишком многое случилось за последние сутки, отчего я потеряла всякий покой. Промаявшись всю ночь в постели, я слышу шаги мужа по дому. Ему, так же как и мне, не спится.
И кажется, он не планирует ехать в офис. Впрочем, мне сейчас так же не до работы. Я не готова оставить дочь в таком состоянии и тем более встречаться лицом к лицу с посторонними людьми, продолжая делать вид, будто у меня все в порядке.