– Лена, ты сейчас напрашиваешься на грубость, – муж падает на стул, делая несколько глотков из бокала.
– Боже мой! Какая я была дура! – прохожу в столовую и сажусь напротив мужа, в той части, где нет стекла на полу. – И ведь верила, что несмотря на то, что на тебя другие пускают слюни, ты всецело мой. А ты только создавал видимость!
Не выдерживаю и снова поднимаюсь на ноги, но не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, стараясь унять внутренний холод, но мне будто становится лишь холоднее.
– Да сядь ты, не мельтеши! – раздраженно говорит Витя. – Снова скорую тебе придется вызывать. Еще не хватало тебя выхаживать!
Его грубость бьет наотмашь, я замираю на месте и поворачиваюсь к нему.
– Конечно, зачем выхаживать женщину, что хранила тебе верность больше двадцати лет и родила троих детей? Да и что ты так печешься? Сбагришь меня врачам, а сам будешь куролесить сколько душе угодно, хоть с Ирой, хоть с любой другой.
– Ну и дура ты, Лена! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно это сделал бы, – он снова делает несколько глотков и задумчиво чешет подбородок.
– Тогда ты не был пойман на предательстве! Настолько грязном и циничном, что я даже представить себе подобного не могла. Ладно, можно не любить жену, но брата!
– Я сказал, что никогда не хотел от тебя избавиться, – продолжает игнорировать меня супруг. – Но если ты продолжишь в том же духе, то, может, мне стоит над этим задуматься? Как считаешь?
– Так давай прямо сейчас и начнем! – не показываю, как больно и гадко мне от его поведения.
Возможно, конечно, всему виной выпитое Витей, но даже это не оправдывает той мерзости, в которую они с Ирой втянули всю нашу семью.
– Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то я сделаю иначе, – улыбаюсь, внезапно чувствуя, что нашла выход.
– Ну и что ты сделаешь? – он смотрит высокомерно, чувствуя себя чертовым хозяином положения.
А я сожалею, что он спрятал бутылку обратно в бар, лишая меня возможности разбить ее о его голову. Мне так хочется сделать ему больно, что это практически невыносимо. Но физическая боль быстро проходит. Поэтому бить нужно его совсем по-другому. Ударить с той стороны, с которой он не ожидает.
– Поговорю с Ириной. Думаю, теперь, когда все вскрылось, она не станет молчать и скажет все то, что ты так упорно скрываешь.
Взгляд Виктора мгновенно темнеет. И вот на меня смотрит не мой супруг, любящий и терпеливый, а наглый подонок, решивший, что ему все сойдет с рук.
– Ты не посмеешь лезть к Ирине, – говорит он низким утробным голосом, от которого у меня на коже появляются мурашки ужаса.