Гордость, обида и дикое желание вывести его из себя пересилили инстинкт самосохранения.
— А тебе какое дело? — выпалила я, задирая подбородок. Внутри все тряслось, но голос прозвучал на удивление твердо. — У тебя же тебя целый выводок фавориток. Неужели ревнуешь? Или просто твое императорское эго пострадало, что кто-то посмел прикоснуться к твоей «вещи»?
Его лицо исказилось. Он снова сделал шаг, и теперь мы стояли почти вплотную. Жан-Люк замер, словно парализованный.
— Моя «вещь»? — он прошипел так тихо, что я едва разобрала слова. — Ты действительно так обо мне думаешь?
— А как еще? — в глазах потемнело от нахлынувшей ярости. Все старые обиды, вся боль поднялись комом в горле. — Ты уже однажды выбросил меня, как надоевшую игрушку. А теперь объявил своей собственностью, не спросив, хочу ли я этого! Извини, но мне не нравится, когда мной распоряжаются. Даже если это император-дракон.
Я видела, как он сжимает кулаки. Мускулы на его челюстях вздрагивали. Казалось, еще секунда — и он взорвется. Но вместо этого он резко развернулся к Жан-Люку.
— Капитан Жан-Люк де Труа, — его голос обрел официальные, металлические нотки. — Вы обвиняетесь в государственной измене и посягательстве на особу, находящуюся под высочайшей защитой. Сдать шпагу.
Жан-Люк побледнел как полотно. Измена — это смерть. Мучительная и публичная.
— Ваше Величество, умоляю… я…
— Шпагу! — рык Сергея заставил содрогнуться даже меня.
Жан-Люк, с трясущимися руками, расстегнул ножны и протянул свою шпагу. Двое гвардейцев, словно возникшие из ниоткуда, тут же скрутили ему руки за спину.
— Ваша светлость, — обратился ко мне человек еще недавно так уверенно сжимавший меня в объятиях. Теперь в его глазах было отчаяние затравленного зверя. — Пожалуйста…
Но я не могла ничего сказать. Не могла признаться, что пришла сюда как шпионка. Это бы погубило не только меня, но и Изабеллу, и все Сопротивление. Я стояла, чувствуя, как каменею изнутри, и смотрела, как его уводят. Его последний взгляд, полный упрека и ужаса, впился в меня. Сообщница. Предательница.
Когда дверь закрылась, в комнате снова остались только мы вдвоем. Гулкая, давящая тишина.
— Доволен? — прошептала я. Слезы подступали к горлу, но я отказывалась их проливать. — Убрал конкурента? Показал, кто здесь хозяин?
Он повернулся ко мне. Казалось, он за эти минуты постарел на несколько лет.
— Ты действительно так слепа? Или это попытка насолить мне за прошлую жизнь? — его голос был уставшим и пустым. — В таком случае, могла бы найти кого-нибудь получше. Этот… он бы не остановился, если бы мне не донесли.