— Де Монфор что-то недоговаривает. Я прямо чувствую.
— Поздравляю, — сказала я, перелистывая страницу. — У вас, кажется, миндальная связь. Он недоговаривает, а ты чувствуешь. Романтично.
Он не отреагировал на колкость, подошел к камину и сел в кресло напротив. Его лицо в свете пламени казалось более осунувшимся, старше.
— Я пытался выяснить у врачей что-нибудь еще…
— А, — я закрыла книгу. — Насчет нашей «биологической совместимости»? Очень лестно быть своего рода противоядием от спонтанного превращения в ящера.
Он поморщился.
— Не называй это так. Звучит как-то… пошло.
— А как? «Магическая физиологическая необходимость»? Звучит еще пошлее.
Мы помолчали. Пламя потрескивало, отбрасывая на стены прыгающие тени.
— Я не хотел, чтобы ты узнала таким образом, — наконец произнес он.
— А как ты хотел? Прислать мне памятку? «Уважаемая Виктория! Поздравляем, вы оказались истиной парой для вашего бывшего мужа, ныне императора. Во избежание его взрывного превращения просим немедленно возобновить супружеские обязанности. С уважением, Минздрав Фьеранса».
Он рассмеялся. Коротко, невесело.
— Когда ты зла, ты невероятно остроумна.
— Я не зла, Сергей. Я устала. Устала от странных правил этого мира, от того, что моя жизнь снова не принадлежит мне. Сначала ты распоряжался ей там, теперь здесь — другая реальность, чужая тетушка, наше интересное положение… и вот теперь еще и твоя драконья ДНК.
Он смотрел на огонь, его лицо стало серьезным.
— Я знаю. И я… я не прошу прощения. Потому что это бессмысленно. Но я хочу, чтобы ты знала… В том, что случилось между нами тогда… не все было так, как ты думаешь. Теперь нет смысла скрывать.
Вот так всегда. Стоило появиться хоть какому-то подобию нормального разговора, как он тут же пытался вскрыть старые раны.
— Не сейчас, — резко сказала я. — Я не готова это обсуждать.
— А когда ты будешь готова? — он посмотрел на меня, и в его глазах была не привычная надменность, а что-то похожее на отчаяние. — Через год? Десять лет? Когда мы оба снова окажемся на смертном одре?
— Может быть, никогда! — голос сорвался, выдавая меня. Я ненавидела эту потерю контроля. — Ты думаешь, несколько слов могут стереть годы? Годы, когда я чувствовала себя ненужной, неполноценной? Когда я видела, как ты отдаляешься, и не понимала, что делаю не так? А потом оказалось, что все просто — ты нашел кого-то моложе, кто сможет дать тебе то, чего я не могла.
Он встал, прошелся по комнате. Его тень, огромная и беспокойная, металась по стенам.
— Это не было «просто»! — его голос прозвучал сдавленно. — Да, я ошибся. Один раз. С Катей. Но остальное… Все эти «молодые сотрудницы»… Это был щит, Вика. Глупый, трусливый щит.