Нежно обнимаю, твоя любящая тетушка Изабелла.’
С первого взгляда — ничего. Милое, слегка сентиментальное письмо от одинокой родственницы. Но я знала код. «Старый фонтан на западной террасе» — старый канал связи. «Местные дамы и потенциальные женихи» — агенты Сопротивления. «Скучаю по нашим беседам» — жду информацию. Изабелла заставила выучить все эти фразы и их значение наизусть, так что ошибиться я не могла.
Хитрость «тетушки» была вынужденной. Теперь, даже если это письмо попадет в руки де Монфора, он не найдет в нем ничего, кроме светской болтовни. Но для меня оно становилось буквально приказом. Передать сведения Сопротивлению. Вот только какие? Что император в прямом смысле жить без меня не может? Что я до сих пор чувствую прикосновение его пальцев на своей щеке и ненавижу себя за эту физиологическую память? Что де Монфор пахнет миндалем, как заправский отравитель (ну или любитель миндаля)? Или что фаворитки шляются по территории дворца, как у себя дома?
Мысль поделиться с Сопротивлением интимными деталями этой каши из миров и тел вызывала отторжение. Это было личное. Наше с Соколовым общее проклятие, наш сумасшедший дом. И я не собиралась выставлять его на всеобщее обозрение, даже ради «благого дела». Решение пришло почти сразу. Я передам все, что не касается нас. Войска, указы, слухи о коалиции — пожалуйста. Но наши ночные разговоры, его признания, его уязвимость и мое собственное смятение — это останется здесь, за стенами этих позолоченных покоев.
Ночью он пришел снова. Без предупреждения, как всегда. Дверь открылась, и в щели показался его силуэт. Соня, дремавшая у камина, издала неодобрительное ворчание, но не стала подниматься. Она уже привыкла к этим ночным визитам.
— Не спишь? — его голос был хриплым от усталости.
— Ты как всегда невероятно проницателен, — отозвалась я, не отрываясь от книги. Я как раз перечитывала историю Фьеранса, пытаясь найти в хрониках хоть какой-то намек на то, что делали счастливые избранницы Драконидов в случае, если не особенно хотели быть залогом счастливых превращений. Безуспешно. Везде рассказывалось либо о счастливых избранницах (красивые сказки, вроде нашей Золушки — я так поняла, «истинность» не выбирала по положению), либо о несчастных наложницах, когда драконид уже оказывался женат, или его «берегли» для невесты побогаче. Ну или красивая гибель в случае совсем уж нежелания отдаваться, например, врагу. Ни один из трех вариантов меня не прельщал.
Он прошел в комнату, снял камзол и бросил его на спинку кресла. Рубашка была расстегнута на пару пуговиц. Он выглядел измотанным.