Наш балкон нависал над новым общественным садом, разбитым на месте снесенных после войны укреплений. Там уже зеленели первые посадки — яблони и груши, чей будущий урожай должен был пойти в столовые для сирот. Я видела, как по дорожкам гуляют люди. Не спеша и не оглядываясь через плечо. Некоторые даже улыбались.
Сергей стоял рядом, опершись локтями на каменные перила. На нем был простой темно-синий камзол без всяких регалий, если не считать маленькой серебряной булавки на отвороте — герба Фьеранса нового образца: дракон и сова, обвивающие открытую книгу. Его рука лежала поверх моей на прохладном камне.
— Дышится легче, — сказал он, не глядя на меня.
— Без пороха в воздухе — да, — согласилась я.
Он улыбнулся.
— Не только без пороха. Мы потеряли часть власти, но это освободило столько времени и сил!
Выборный совет и парламент уже начали свою работу. Все еще периодически оглядываясь на бывших правителей Фьеранса, но все смелее принимая решения. У меня остались права вето на некоторые особенно важные для страны решения, и прибавилось бумажной работы, но не было того невыносимо тяжелого бремени власти, которое лежало на плечах Сергея.
Моя школа процветала, постепенно превращаясь в большой институт с филиалами по всему Аренвалю. Доходили и слухи о том, что поступить в неё стремятся не только со всего Фьеранса, но даже из-за рубежа, несмотря на статус проигравшей войну державы.
А наши с Сергеем отношения больше не были тем огненным вихрем, в котором смешались ненависть, страсть и магическая зависимость двух потерянных душ. Пройдя через ад двух миров и войны, они превратились в нечто иное. В прочный, теплый мост, построенный на руинах прошлого. Мы больше не Виктория и Сергей, застрявшие в токсичном браке московской жизни. И не Элеонора и Серж, императорская чета, скованная политикой и древними проклятьями. Мы просто… мы. Умудренные не самым приятным опытом, уставшие, но нашедшие друг в друге тихую гавань и надежного союзника. Хотя, надо сказать, даже без полога из крыльев по ночам, наша близость сохранила яркие краски, так что обычно я засыпала измотанной, но совершенно счастливой на груди у Сергея.
Дверь на балкон тихо скрипнула. Вошла няня, немолодая, но крепкая женщина с добрым, умным лицом и натруженными руками, знавшими толк не только в пеленках. Она несла на руках маленький сверток, завернутый в мягкое одеяло из небесно-голубого шелка.
— Ваши Величества, — она сделала почтительный, но не рабский книксен. — Его Высочество проснулся и просит внимания.
Она осторожно передала мне ребенка, и я приняла его, чувствуя, как привычная тяжесть на руках сразу сделала мир цельным. Несмотря на все неудобства, я кормила его сама, не отдавая наёмным кормилицам, как это было принято до меня в местных знатных семействах. И воспитывать тоже постараюсь сама. Няня просто давала мне отдохнуть и выспаться.