— Приходите завтра на площадь и увидите сами, — сказала я. — Я даю вам слово императрицы. А теперь… разойдитесь, пожалуйста. Беспорядки на улицах сейчас на руку только врагу.
Они расходились неохотно, перешептываясь, бросая на меня странные взгляды — уже без ненависти, но с тем же недоумением. Кто я такая? Жена ненавистного узурпатора, кидающая подачку? Или символ надежды, наследница опального императорского рода, протягивающая руку помощи?
Когда я вернулась в карету, руки у меня дрожали. Анн-Мари молча протянула мне фляжку с водой. Брать алкоголь я ей запретила. В эти века в нем не видели ничего зазорного даже для беременных, но я, человек из другого мира, с более прогрессивной медициной и представлениями о здоровье человека, была с этим категорически не согласна.
— Это было безрассудно, Ваше Величество, — тихо сказала она. — Но… эффективно.
Я отпила воды, пытаясь унять дрожь. Я только что публично пошла против методов собственного мужа. Или… я их скорректировала? Как он отреагирует? Будет ли злиться?
Карета тронулась. Я снова выглянула в окно. Сумерки сгущались, окрашивая шпили Аренваля в багровые тона и делая розовыми сугробы на обочинах. На площади у Каменного моста горели факелы, освещая ряды новобранцев, которые получали обмундирование. Среди них я увидела очень молодые лица, почти мальчишек. В их широко раскрытых глазах горела смесь страха и наивного энтузиазма.
И тогда до меня дошло. По-настоящему дошло.
Война — это не просто красные стрелки на карте у Изабеллы. Это хлеб, отнятый у плачущей женщины. Это мальчишки, которые завтра, возможно, умрут у какого-нибудь безымянного перевала. Это мой муж, который сейчас где-то во дворце, взваливает на себя невероятную тяжесть решений. И это я, с новой, хрупкой жизнью внутри, которая только что бросила вызов системе, не зная, к каким последствиям это приведет.
Дракон (не) умрет
Я стояла на самой высокой башне дворцовой стены, и ветер с севера рвал полы моего практичного твидового пиджака. Внизу, у подножия Аренваля, раскинулось море огней — бесчисленные костры осадного лагеря коалиции. Они растянулись от реки Ларош до подножья Черных холмов, похожие на рассыпанные по бархату ночи рубины. Сладковато-едкий запах дыма, даже на этой высоте, щекотал ноздри. Они уже жгут предместья?
Войска коалиции стояли у стен столицы. Три дня мы наблюдали, как их армия, медленная и методичная, как ледник, надвигается на город. Теперь они были здесь. Их палатки, похожие на гигантские серые грибы, покрывали заснеженные поля. Я видела в бинокль четкие квадраты пехотных построений, темные пятна артиллерийских батарей и мерцающие огоньки магических генераторов, питающих самоходные устройства.