В груди защемило от странного, противоречивого чувства: с одной стороны — жалость к человеку, с которым когда‑то делила жизнь; с другой — ледяное понимание: его страдания — следствие его же решений.
— Ты сказал, дядя упомянул нашу с Рианом истинность? — уточнила я.
Дарок кивнул:
— Да, мам…
Думаю, что именно эта новость и заставила Шейна с головой погрузиться в сражения, ведь мой бывший муж, как никто другой знал, что истинную связь, которая навеки связала меня с его братом, не разорвать…
— Что ж… Надеюсь, твой отец понимает, во что ввязывается, — задумчиво протянула я, а затем решительно добавила: — В любом случае, это его выбор. Нам же необходимо жить дальше. Пойдем, я накормлю тебя обедом.
На что Дарок виновато пожал плечами.
— Прости, мам, но мне уже пара в Академию… — сообщил он. — Но вечером, я непременно зайду к тебе. Хорошо?
Тепло улыбнувшись сыну, кивнула.
— Хорошо, милый.
Оставив легкий поцелуй у меня на щеке, Дарок направился к выходу, но находясь уже возле дверей он, неожиданно, остановился и, обернувшись, сказал:
— Мам, пообещай мне, что подумаешь над моими словами.
— Ммм? — я непонимающе на него посмотрела.
— Пообещай, что сделаешь всё, чтобы стать счастливой. Отпусти прошлое и начни жизнь сначала. Перестань мучать себя и прости его уже наконец…
Замолчав, Дарок выжидающе посмотрел на меня.
Мне же не оставалась ничего другого, как произнести:
— Обещаю…
Дарок довольно кивнул и вышел.
Я же вернулась к окну и устремила взгляд к небу.
Сквозь серые облака прорезались редкие лучи весеннего солнца, и в этот миг мне отчаянно захотелось расправить крылья и…
«Вот бы полетать сейчас,» — мелькнула мысль, но в этот момент в голове раздался возмущённый голос драконицы.
— Не о том думаешь! Ещё немного и мы не то что взлететь не сможем, а и вовсе забудем, каково это чувствовать ветер под крыльями.
Слова драконицы, как всегда, были резкими, но справедливыми, отчего в груди ещё сильнее заныло.
Я понимала, о чем она говорит, так как чувствовала, что с каждым днём драконица во мне становится всё слабее, всё немощнее. Без своей пары она угасала. Лишалась не только сил, но и теряла способности к дальнейшему обороту.
Мучительно вздохнув, я отошла от окна.
Весеннее солнце, такое желанное, теперь казалось издевкой. О боже! Как же мне хотелось вырваться из этой тоскливой клетки и вновь ощутить вкус полёта.
— И что ты предлагаешь? — прошептала я, обращаясь к своей ипостаси.
— Лететь к нему, — даже не задумываясь ответила драконица. — Пока не поздно. Иначе нас обоих ждет… смерть.
Ее слова эхом отдались в моей голове, заставляя сердце болезненно сжаться.