В столице я вела тихую, размеренную жизнь и практически не покидала пределы своего нового дома. Но это не помешало мне быть в курсе того, что происходило в Райнерии. Источником информации для меня стали местные информационные газеты, которые Дарок приносил мне каждое утро. Из них-то я и узнала о той кровавой резне, что устроил мой бывший муж. Ведомый местью, он обрушил не только всю свою армию на владения лорда Северных земель, но и весь свой гнев на его обитателей. В газетах писали, что он не оставил в живых ни одного воина, ни одного слугу, ни одного свидетеля. А что он сделал с Мелиссой и с самим лордом… Ох! От этих строк у меня до сих пор кровь стынет в жилах.
Но больше всего поражало то, что в глазах общественности Шейн представал героем. Могущественным завоевателем. Но я-то знала правду. Знала, что кровь была пролита исключительно ради мести…
— Точно не знаю, — ответил Дарок. — Но судя по его словам, он решил пойти войной против лорда Восточных земель…
В ответ я лишь осуждающе поджала губы. Восточные земли всегда славились своей непроходимостью. Их защищали не только сильные воины, но и сама природа. Нападение на них было безумием чистой воды.
Но я догадывалась, отчего Шейн решился пойти на это безумие…
В один из своих выходных Дарок уезжал в особняк , чтобы проведать отца, а вернувшись оттуда, сын сообщил, что был не единственным гостем.
Как оказалось, Риан тоже был там.
Сказать, что я была удивлена, значит ничего не сказать.
Тогда я буквально обрушила на Дарока шквал вопросов:
— Что Риан делал в доме Шейна? Зачем пришёл? О чём они говорили? И… главный вопрос: помирились ли братья?
На что получила сомнительный ответ:
— Да, мам, мне кажется, дядя с отцом помирились. Ну если это можно назвать перемирием. Я не слышал всего, так как они закрылись в кабинете, но… их крики доносились даже до моей спальни.
«Значит, никакой мирной беседы не вышло, — угрюмо подумала я. — Никакой попытки понять друг друга. Только старые обиды, только новые раны.»
— О чём они спорили? — спросила я почти шёпотом.
— Точно не разобрал… — поморщился Дарок. — Но, мне кажется, дядя винил отца в поджоге какого-то поселения.
— А отец, что?
— Отец даже не стал оправдываться, — хмуро ответил Дарок. — Вернее, стал, но… как‑то резко. Он говорил, что дядя сам виноват. Что он сам вынудил его нанять тех людей… Что отец поступил так от обиды… А потом они подрались… Затем, напились и вроде бы как пришли к какому-то мирному соглашению, но… когда дядя рассказал отцу о вашей с ним истинности, они вновь подрались… И так продолжалось всю ночь. Они то пили, то разговаривали, то орали друг на друга, словно два взбесившихся зверя, то снова дрались. Под утро дядя ушёл. А отец выглядел так… будто разом постарел на несколько десятков лет.