Господи, бывают же такие удивительные совпадения, чтоб и звучание, и интонация, и растягивание гласных совпадало?
Чудно, право слово!
– Тошенька, это скорая приехала, – интонация девушки с необычным именем переходит в нежное воркование. – Сейчас они тебе помогут, дорогой.
Она толкает вперед не до конца прикрытые двустворчатые двери, открывая проход в гостиную, и оборачивается ко мне.
Трачу эту секунду промедления, чтобы мысленно выдохнуть.
Тошенька – это же Антон!
Не Анатолий.
А то я уж, грешным делом, подумала, что в чужой квартире мой муж находится.
И причина даже не в недоверии к благоверному, во всём ныне популярные веяния виноваты.
Измены. Разводы.
Из каждого утюга про них говорят и пишут. Зайдешь в интернет, реклама книг везде только про предательство. Включишь телевизор: сериалы и передачи о том же. Бабки на скамьях в очереди на прием к врачу и те языками о богохульстве чешут.
Мрак, да и только!
Хотя, если подумать, семейные союзы в последнее время действительно какими-то зыбкими стали. У меня навскидку за последние три года четверо знакомых расстались. В трех случаях мужик загулял, в одном жена, когда узнала, что муж на стороне ребенка заделал.
– Знакомьтесь, ваш пациент, – голос Азалии прорывается сквозь невеселые мысли. Шатенка отступает в сторону. – Мой Анатолий.
И вот теперь я прямым ходом в прозрачную стену врезаюсь, встречаясь взглядом с любимым супругом.
– Добрый вечер, – слетает с губ шелест приветствия.
А внутри по венам вместо крови жидкой азот устремляется, замораживает все на своем пути. Тело, конечности, сердце.
Кажется, я даже тихий хруст корки льда на коже слышу.
– Вика? – Бардин выглядит невероятно удивленным.
Пожалуй, даже больше, чем я.
Зато Соболева, моя Соболева, умело держит удар.
– Ох ты ж ё-ё-ё-ёёёё… – выдает она из-за спины, нарушая воцарившуюся тишину. – Толик-Толик, лучше б ты был алкоголик!
ВИКТОРИЯ
– И то правда, – соглашаюсь с подругой.
Смотрю на мужа.
Он лежит на диване, как у себя дома. Под головой подушка, сверху накинут плед. Лицо бледноватое и волосы взлохмачены.
Всё чин чинарем, кроме пары вещей. Но весьма важных.
Во-первых, он не дома лежит! Вот ни разу!
Во-вторых, рубашка у него расстёгнута и демонстрирует не только безволосую грудь, но и полоску живота. По́лы в стороны не разъезжаются только благодаря паре пуговиц, на которые ее удосужились застегнуть. Да еще плед на ногах расправлен не идеально, и я, как и остальные, вижу выглядывающую из-под него голую волосатую ногу и носок.
– Хм, а я ведь думала врут девчонки, когда говорят, что у любовниц в доме мужики носки не снимают, – говорю негромко.