Лане, нашей с Толей старшей дочери, несколько месяцев назад двадцать четыре исполнилось, так вот у нее бесхитростность и неискушенность до сих пор на лице жирным шрифтом написаны.
У этой красотки подобной простодушности нет.
Ни в одежде, ни в поведении.
Обычно на пациентов я так внимательно никогда не смотрю. Непрофессионально. Но тут сам облик и одеяние буквально притягивают взгляд.
Из одежды на красотке только шелковая малиновая сорочка с ажурной вышивкой и распахнутый халатик в тон. Если поясок к комплекту и имеется, то в данный момент времени он где-то явно затерялся.
Одежда так откровенно обрисовывает едва прикрытую кружевом грудь размера этак четвертого с очень красивой ложбинкой, и осиную талию, очень эффектно переходящую в крутые бедра и длинные, стройные ноги, что никакая фантазия не нужна, чтобы представлять отличную фигуру.
Как сказал бы грузин: «П э рсик!»
– Добрый вечер.
Ее глубокий, грудной голос снова дергает меня за нервные окончания.
Странно. Никогда на других женщин так не реагировала.
Или это адреналин в кровь большой порцией вбрасывается, потому что я в медсестринские будни неожиданно окунулась?
– Здравствуйте.
Галина отвечает первой и уверенно делает шаг вперед. Я все повторяю следом.
Медноволосая красотка отступает в сторону. Большая квадратная прихожая легко позволяет нам троим разойтись и не столкнуться.
– Какие вы молодцы, что так быстро приехали. Я так перенервничала, – признается хозяйка квартиры и дергает губы в улыбке, призванной наладить контакт.
Галине контакт не особо нужен. Она уже переключилась на рабочую волну. Поэтому все ее фразы звучат рублено и твердо. Лицо ситуации соответствует – строгое.
– Где пациент?
– В гостиной, – девушка ведет ладонью, указывая направление. И даже как будто сдает позиции, становясь слегка растерянной.
– Тяжесть и давление в груди, боль в левой руке и плече, затрудненное дыхание? – Соболева перечисляет симптомы, записанные в планшете.
– Все так.
– Ясно. Где можно руки помыть?
– Вот, пожалуйста, – обойдя нашу парочку, девушка щелкает выключателем и распахивает дверь справа. – Полотенце на вешалке свежее.
– Спасибо, – Галина не медлит.
Я же, повинуясь новому приглашающему жесту, иду за шатенкой в комнату. Знаю, Галюня скоро присоединится. А я пока пройду и поставлю чемоданчик, потому что он непривычно весомо оттягивает руку.
– Азалия, кто там?
До боли знакомый мужской голос действует подобно порыву шквалистого ветра.
Дыхание перехватывает, кожа опаляет острыми иголочками. Я даже слегка оступаюсь. Зато совершенно забываю про ношу в руках.