Но время не терпит. Внутри – ледяной ком. Я делаю вдох и…
– Надя, назад!
Голос Давида – резкий, рубящий воздух. Я даже не вижу его, только слышу топот – быстрый и тяжелый.
Адам оборачивается.
Поздно.
Давид врезается в него с разбегу, как таран. Они падают на асфальт, и я слышу глухой удар – голова Адама ударяется о бордюр. Но он не отключается. Изворачивается, хватает Давида за воротник, замахивается.
– Беги! – кричит Давид, но я не двигаюсь — не могу.
Они катаются по земле, хрипят, ругаются сквозь зубы.
Адам сильнее – это видно сразу. Его удары точные, выверенные. Давид сдерживается, блокирует, но уходит в оборону.
– Я сказал – беги! – хрипит он.
Адам подминает его под себя, заносит кулак. Я вижу, как напрягаются мышцы на его руке, как Давид пытается перехватить удар, но не успевает.
Кулак летит в лицо.
Время сжимается.
Я не думаю. Просто действую.
Подхватываю с асфальта то, что попадается под руку – обломок кирпича, тяжелый, с острым краем. Размахиваюсь и бью Адама по затылку.
Не сильно. Сил, чтобы убить у меня недостаточно, но достаточно, чтобы он охнул, выпустил Давида и схватился за голову.
– Сейчас! – кричит Давид. – Свяжи его!
Я не знаю чем. Но Давид уже стаскивает с себя ремень, перехватывает руки Адама за спиной, затягивает так, что тот рычит.
Потом мы вытаскивает ремень у Адама и связываем ноги.
С ужасом смотрю на залитое кровью лицо.
Адам дергается, пытается вырваться, но Давид наваливается сверху, прижимает к земле коленом.
– Лежать! – рычит. – Еще одно движение – и я тебя вырублю.
Адам замирает. Только тяжело дышит, уткнувшись лицом в асфальт.
Я стою, меня трясет. В руке все еще обломок кирпича. Пальцы мокрые от крови.
– Надя, – Давид поднимается, подходит ко мне. Смотрит на мои руки. – Отпусти. Все кончено.
Я разжимаю пальцы. Кирпич падает на землю.
– Ты как? – спрашиваю хрипло.
– Нормально, – он вытирает разбитую губу. – А ты?
– Я… не знаю.
Адам что-то бормочет сквозь зубы. Давид подходит к нему, наклоняется.
– Ты сейчас сядешь в свою машину. За руль – Надя. Ты посидишь в багажнике, если шелохнешься или попытаешься выкинуть как-нибудь фокус – я тебя действительно убью.
Мы быстро запихиваем Адама в багажник.
Со стороны выглядит, как сводка из криминальных хроник девяностых, но никто и не пытается вмешаться. Редкие прохожие делают вид, что увлеченно рассматривают что-то в противоположной стороне.
Сажусь за руль внедорожника, Давид – рядом, придерживает разбитый нос.
– Черт, – цедит, – как бы не перелом…
– Дай посмотрю…
Давид запрокидывает голову. Я совершенно ничего не понимаю в анатомии носа, но просто смотрю в его глаза. Вижу, за болью и усталостью – живой и даже задорный блеск.