Сворачиваю в проулок, потом за угол и…
Замираю.
В десяти метрах от меня, на подъездной дорожке родительского дома, стоит мамин мерседес.
Дверца открыта. Адам — в темном тренче, собранный и элегантный — подает руку кому-то, кто вылезает с пассажирского сиденья.
Мама.
Она выходит, поправляет волосы. Улыбается — просто сияет! Счастливо, будто только что выиграла в лотерею. Такой я ее давно не видела.
Адам что-то говорит, она смеется.
Потом он наклоняется и целует ее.
Прямо в губы. Нежно, но уверенно. Как мужчина, который имеет на это право…
Я вжимаюсь в угол дома. Спиной чувствую холодный кирпич. Пальцы впиваются в стену, будто она может удержать меня от падения.
В голове — белый шум.
Мама и Адам.
Адам и мама.
Вот почему она слушается его. Вот почему он узнал о беременности. Вот почему он появился в моей жизни не случайно.
Они — вместе. Все это время.
Я смотрю на них, и мир вокруг перестает существовать. Остаются только двое.
Она — сияющая. Он — спокойный, уверенный.
И я — третья лишняя, которая думала, что может кому-то довериться…
Надежда
Они целуются.
Я смотрю на это и не могу пошевелиться. Спина прижата к холодной стене, пальцы впиваются в кирпич. Сердце колотится где-то в горле, отдавая в виски, в кончики пальцев…
Шок.
Но странное дело — в глубине души, там, где обычно рождается паника, пусто. Будто я давно знала и ждала чего-то такого. Будто подсознательно подсчитывала улики и ждала подтверждения.
Вот оно.
Мама и Адам.
Партнеры… ну конечно.
Любовники.
Я чувствую, как тело начинает трясти. Мелкая, противная дрожь поднимается от коленей к животу, к груди. Обхватываю себя руками, но это не помогает.
Стараюсь дышать глубоко – медленно, буквально заставляю себя делать это.
Сейчас нельзя раскисать. Не здесь. Не перед ними – слишком опасно.
Они все еще стоят у калитки. Мама что-то говорит, поправляет его воротник. Жест интимный, привычный. Как у женщины, которая имеет на это право.
Отворачиваюсь.
Отступаю назад – шаг за шагом.
Иду прочь. Не бегу — иду. Размеренно, стараясь вести себя тихо.
Заворачиваю за угол, и только тогда позволяю себе остановиться.
Прислоняюсь к забору. Закрываю глаза.
Солнце светит. Ярко, почти ослепительно. Лучи падают на лицо, и они… ласковые, теплые, будто ничего не случилось. Будто мир не перевернулся очередной раз.
Странное облегчение разливается в груди. Там, где должна быть боль — только усталость и какая-то холодная ясность.
Я прошла по краю пропасти. Еще шаг — и сорвалась бы. Позволила себя согреть и доверилась…
А он все это время был с ней.
Он — не мой и никогда не был.