Зато я получила. Сегодня я впервые спасла человеку жизни. Павлову! Которого ненавижу, но это в моменте. В какой-то бытовой плоскости; я ведь не монстр! Даже Насте, даже в самые отчаянные моменты своего одиночества, я не желала зла. По-настоящему. Максимум — испортить брендовую сумку или сломать ноготь. Может быть, чтобы парикмахер уложил ее волосы из рук вон плохо, ну или на худой конец перепутал оксиды и сжег их к черту! Но точно не этого. И Павлову я такого не желала. Умереть на полу собственной больницы из-за какого-то психа. А чтобы там не было — он по итогу не больше психа; такому поступку оправдания нет.
Четверо погибших. Десять человек ранено. Павлов — в критическом состоянии на операции. И я. Девочка, у которой нет ничего, кроме его лица перед глазами на всю оставшуюся жизнь.
Финал.
Артур настаивает, что сегодня я не могу оставаться одна. Стресс был слишком большим, чтобы это было возможно. Я не спорю. Просто иду следом к его машине, а потом сворачиваюсь в калачик на переднем сидении. Слышу сквозь полудрему, как он звонит и успокаивает моих родителей. Говорит, что сегодня мне нужен покой, поэтому ехать не надо. Конечно, она против. Я знаю. Но он и здесь настаивает твердо, за что я по итогу снова безмерно благодарна.
Потом все как-то сбивается в кучу. Я нахожусь в странном состоянии, будто плыву по пространству, а в себя прихожу, уже лежа в горячей ванне.
Думаю. Так много думаю, о том, что произошло…
Крики вызывают слезы; кровь — страх; а мои слова — боль. Это ведь правда. Я так долго пыталась прятать голову в песок и думать, что все будет хорошо. Что мое решение было правильным, но как оно может быть правильным, если я…страдаю? Мне одиноко. Я хочу нормального мужчину, который будет целовать меня по утрам, желать хорошего дня, потом спрашивать, действительно ли день был хорошим? Я хочу любви. Объятий искренних. Взглядов. Заниматься любовью…ведь мне понравилось! Ей заниматься…
Черт. На что я согласилась?…
***
На следующий день Артур везет меня к родителям. Я чувствую, что он недоволен, напряжен. В салоне стоит неестественная тишина.
— Что-то случилось? — тихо спрашиваю, вижу, как он чуть сильнее сжимает руль, потом бросает на меня взгляд и слегка мотает головой.
— Нет, все нормально.
Конечно, он врет. Я это чувствую, но предпочитаю не акцентировать внимание — не хочу слушать про Настю. Убеждена, что, скорее всего, дело-то в ней. В очередной раз ее мужчина был вынужден потратить свое время на решение проблем чертовой жены — понимаю; и я душой не кривлю: действительно, кому понравится не видеть своего мужчину дома? Знать, что он сейчас находится где-то там, с другой женщиной. Пусть наши отношения фиктивны, это все равно неприятно.