Резко краснею и опускаю глаза в пол. Сердце разгоняется так, что, наверно, подключи к нему целую больницу — с легкостью будет его питать и даже хватит еще на небольшую поликлинику.
Ведет.
Я не знаю, в чем дело: то ли волнение, то ли сердечный приступ, но у меня кружится голова и явно не от выпитого шампанского.
Боже. Он сейчас увидит это позорное, красное белье! Зачем я его только напялила?! Зачем послушала этих куриц?! Не надо было! Не. Надо!
Артур медленно оборачивается.
Проходится по мне взглядом от макушки до самых пят. Не знаю, то ли это шутка воображения, или затейливая игра света и тени, но его глаза, клянусь, как будто стали темнее — и я боюсь еще больше.
Хочется отойти подальше, но меня словно приклеило. И примагнитило, кстати, тоже — к этим сияющим бриллиантам, которые теперь стали темными как ночь.
На их дне искрит и пылает.
Медленно расслабляю сцепленные замком пальцы — зачем? Не знаю. Это просто происходит, потому что мне кажется, что так он хочет. Будто велит, а я не смею отказаться, и не из-за нашего статуса, а просто не могу. Генетически подчиняюсь его энергии.
Артур молчит. Наблюдает за мной, пока на щеке играют желваки. Даже не моргает! А я завожу руки за спину.
Все мое нутро лопается от маленьких атомных бомб, покрывается испариной, вожделеет. Мне уже не десять лет, поэтому я знаю это чувство, когда внизу живота наливаются мышцы, твердеют и просят облегчения, а страх отступает. Он повинуется гормонам и уходит куда-то далеко-далеко, так что я даже не помню, что он действительно был.
Ни о чем не думаю…
Черт. Застежка слишком далеко…
— Поможешь? Я не смогу расстегнуть платье сама.
Мой голос в ночи звучит тихо, слабый свет у огромной кровати с лепестками роз придает ему таинственности. Точнее, я так думаю, потому что он выглядит загадочно. Тогда, наверно, я тоже?
Наконец, Артур слегка кивает. Я делаю на него маленький шаг, и юбка шуршит, вдруг…уничтожая этот момент. Не знаю, как и почему. Не могу этого объяснить, но чувствую, как резко сменяется атмосфера с напряженной до полного отречения.
Он поставил стену.
Опустив глаза в пол, Артур пару мгновений стоит, хмурится, потом сам подходит ко мне. Поворачивает спиной. Крючки, которые заперли меня в этом платье, быстро и методично расстегиваются, но в этом нет никакого нетерпения или желания — все на автомате. Потом его руки переходят мне на плечи, чуть их сжимают, а он двигается ближе.
Сердце снова подскакивает, но я уже знаю, что ничего не будет. Он шепчет мне на ухо:
— Я лягу на диване.
И на этом все.
В нашу брачную ночь я не почувствовала даже мимолетного прикосновения его пальцев к своей коже, и все, что мне осталось — это вспоминать вкус его губ, пока из щелки смежной комнаты доносился слабый свет лампы.