Резко повернувшись, я почти столкнулась с круглолицей служанкой. Груня. Ее глаза были полны слез.
— Миледи… — прошептала она. — Я все приготовила, как вы просили.
Она сунула мне в руки сверток. В нем оказались документы и кошелек с монетами.
— Я… не совсем помню, — честно призналась, смотря на документы.
— Вы велели мне спрятать это, — тихо сказала Груня. — На случай, если герцог… В общем, там документы на ваше родовое поместье. В Снежной долине.
Снежная долина… В памяти всплыли образы: заснеженные горы, старый замок, запах хвои.
— Спасибо, Груня. Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Я поеду с вами, — вдруг твердо заявила женщина. — Если, конечно, вы не против.
Я удивленно посмотрела на нее. После всего, что случилось, я была уверена, что останусь совсем одна.
— Ты уверена? Там ведь будет нелегко.
— Я служила вам все эти месяцы, миледи. И ни разу не пожалела. Поеду с вами.
Через час мы уже стояли у ворот. Двое слуг нехотя несли наши сундуки. Снег падал большими хлопьями, засыпая дорогу.
— Миледи, постойте тут, а я найму извозчика.
Я кивнула, провожая женщину взглядом, а потом повернулась к нетерпеливым мужчинам.
— Постойте тут, пожалуйста. Груня наймет экипаж, поможете загрузить сундуки, — произнесла ровно, стараясь выглядеть увереннее
Один из них покачал головой. Он развернулся, чтобы уйти, а второй решил последовать за ним.
Мне нельзя было их терять. Я, физически не смогу, поднять эти сундуки. Мужчины согласились их вынести, но не желали помогать мне дальше.
— Я вам заплачу.
Они замерли. Первый, обернулся. Глаза его сверкнули, а лицо озарила улыбка.
— За ваши деньги, госпожа, все, что угодно.
И то верно.
Возмущаться смысла не было. Всегда было известно, что деньги решают все.
Через минут двадцать Груня прибыла с экипажем, а я выдохнула. До последнего переживала, что что-то пойдет не так.
Мужчины загрузили экипаж моими сундуками с вещами. Я им дала по одной серебряной монете, и счастливые друг другом мы распрощались.
Вскоре мы уже сидели в тряском экипаже. Я смотрела в окно на бегущие огни города и чувствовала как внутри сжимается комок страха, отчаяния. Мое сознание будто разделилось надвое.
Где я — Алина, в полном ужасе, и Лея — которую выбросил на улицу муж.
Груня тихо сидела рядом, стараясь не мешать.
— Знаешь, — сказала я, вытирая лицо. — Кажется, я проголодалась.
— Я в этом не сомневаюсь, миледи, — улыбнулась она, откуда-то доставая корзину от которой исходил просто умопомрачительный запах.
Нахмурилась. Почему она не сомневалась?
А, вспомнила, Лея всегда много ела, но, самое удивительное, не набрала ни грамма.