Слово ударило точно. Не меня — тело. Где-то глубоко отозвалась старая боль Эвелины. Сколько раз ей это говорили? Десять? Сто? Каждый день?
Я сделала шаг ближе.
Летиция не отступила, но её пальцы сильнее сжали ожерелье.
— Послушайте меня внимательно, леди Вейр, — сказала я тихо. — Я не знаю ваших правил. Не знаю ваших интриг. Не знаю, почему вам так понадобилось украшение с чужой шеи. Но одно я знаю точно.
— И что же?
— Люди, которые слишком любят чужие вещи, обычно плохо заканчивают.
Её глаза потемнели.
На мгновение мне показалось, что за её зрачками что-то шевельнулось. Не тень даже. Глубина. Будто в белом, хрупком, идеальном теле жило нечто, смотрящее на мир из колодца.
Потом она снова улыбнулась.
— Передайте привет лесу.
— Передам, если он спросит.
Я прошла мимо.
И только когда дверь закрылась за моей спиной, позволила себе выдохнуть.
Покои Эвелины оказались почти пустыми.
Не в смысле бедными — нет. Мебель дорогая, ткани тонкие, зеркало в человеческий рост, на столике серебряная щётка, флаконы, шкатулки. Но в комнате не было жизни. Ни книг с заломленными страницами, ни записок, ни цветов, ни нелепых мелочей, которые выдают человека.
Будто здесь жила не женщина, а ожидание.
На кровати лежал небольшой дорожный сундук.
Открытый.
Внутри — два простых платья, бельё, плащ, пара туфель и потрёпанная книга без названия.
Всё.
Три года брака с драконьим герцогом оценили в сундук, который я могла поднять одной рукой.
Я села на край кровати.
И меня наконец накрыло.
Не слезами. Слезы почему-то не шли.
Накрыло тишиной.
Ещё несколько часов назад я была Евой Сергеевной. Участковым терапевтом. У меня был старый телефон с треснутым стеклом, кружка с надписью “лучший доктор”, которую подарила медсестра, неоплаченная коммуналка и пациент с одышкой, к которому я так и не успела.
А теперь я была разведённой аристократкой без магии в мире драконов, владелицей проклятого леса и, вероятно, самой идиотской самоубийцей вечера.
Я закрыла лицо руками.
— Тихо, — прошептала я себе. — Тихо. Сначала выжить. Потом истерика.
В дверь осторожно постучали.
— Войдите.
На пороге стояла женщина лет сорока в сером платье служанки. Полноватая, с усталым лицом и красными глазами. В руках она держала свёрток.
— Госпожа, я Марта. Я… раньше прислуживала вам.
Раньше.
Значит, теперь уже нет.
— И вас тоже выгнали? — спросила я.
Она опустила глаза.
— Мне велели перейти к леди Летиции.
Конечно.
— Поздравляю с повышением.
Марта вдруг всхлипнула.
— Простите, госпожа. Я не хотела. Я принесла вам вот это. Спрятала, пока не забрали.
Она протянула свёрток.