Не свобода. Не справедливость. Крошечный остров, брошенный ей, чтобы она не утонула слишком громко.
Селеста наконец подняла глаза.
— Леди Элира, я понимаю, насколько это может быть тяжело для вас. Если вы не желаете видеть меня на примерках, я готова…
— Нет, — перебила Элира.
Слово вышло спокойным, но достаточно твёрдым, чтобы Селеста замолчала.
Элира повернулась к ней полностью. В голубых глазах новой невесты было столько мягкого сочувствия, что оно почти блестело. Почти. Но за этой мягкостью Элира снова уловила что-то не то. Не торжество — торжество было бы понятнее. Скорее ожидание. Селеста ждала не согласия и не отказа. Она ждала момента, когда Элира согнётся.
— Если я возьмусь за работу, — сказала Элира, — примерки будут проходить по правилам мастерицы, а не по желаниям невесты.
Улыбка Селесты не изменилась.
— Разумеется.
— И никто не будет вмешиваться в выбор ткани, шва и церемониальной отделки.
На этот раз Селеста посмотрела на Рейнара.
Очень быстро.
Так быстро, что большинство не заметило бы. Но Элира заметила, потому что сейчас замечать было единственным способом остаться живой в чужом мире.
— Пределы обряда утверждает дом Вейр, — сказал Рейнар. — Но мастерская часть остаётся за вами.
— Тогда я должна увидеть ткань.
Седой советник нахмурился.
— Сейчас?
— Сейчас, — ответила Элира. — Вы хотите, чтобы я приняла контракт перед Советом. Значит, я должна видеть, с чем работаю. Или дом Вейр привык подписывать церемониальные обязательства вслепую?
Это был риск. Она ещё почти ничего не знала о здешних обычаях и могла попасть в ловушку собственной дерзости. Но чужая память подсказала верно: обрядовую ткань действительно нельзя было принимать, не коснувшись её. Это было не прихотью, а законом ремесла.
Рейнар изучал её лицо. Наверное, искал прежнюю Элиру — тихую, растерянную, готовую отступить после первого холодного взгляда. Не находил. И это раздражало его сильнее, чем открытая сцена.
— Принесите основу, — приказал он.
Один из слуг у двери склонился и вышел.
Пока они ждали, зал молчал. Это молчание было хуже шёпота. Элира чувствовала каждую пару глаз, каждую оценивающую улыбку, каждое нетерпеливое ожидание чужого падения. Её новое тело устало от этого зала, словно стояло здесь не минуты, а годы. Может быть, прежняя Элира и правда стояла. Просто в других платьях, на других заседаниях, под другими обвинениями.
— Вы изменились, — тихо сказал Рейнар.
Он произнёс это так, чтобы слышала только она. Но в тишине Совета даже шёпот мог стать оружием.
Элира посмотрела на него снизу вверх, хотя ей не хотелось признавать, что он выше и физически, и по положению, и по праву этого мира.