И вот теперь, видимо, время пришло. Иронично, что после его измены.
– Ты не можешь ставить мне условие “роди или я буду изменять”. Это шантаж, Наум.
– Я и не ставлю таких условий. Я предлагаю на реальность объективно посмотреть. Тебе двадцать девять, мне тридцать два. Через пять лет это будут уже совсем другие цифры и совсем другие риски, и ты как врач прекрасно знаешь, о чем я. Не говоря уже о наших родителях, которые внуков требуют. Только о каких внуках может идти речь, если моя жена каждый раз между кандидатской и семьей выбирает кандидатскую.
Наум невесело усмехается и я взрываюсь:
– Я не выбираю! Я пытаюсь совместить!
– Очевидно, что у тебя это не получается! – припечатывает Астахов жестко. – Ты разрываешься на сто частей и в итоге ни там, ни тут. Ни жена толком, ни ученый. Ты мечешься, выгораешь и при этом упрямо отказываешься признать, что пора расставить приоритеты.
Слова бьют наотмашь, потому что в глубине души я сама боюсь именно этого. Боюсь даже сейчас допустить, что Наум прав и я действительно пытаюсь усидеть на двух стульях, вот только оба этих стула из-под меня разъезжаются.
Но слышать этот упрек от человека, которого я только что застала голым с другой женщиной, просто за гранью. Словно мы с Астаховым местами поменялись и теперь он меня отчитывает, забыв, что сам изменил
– Ни ученый?! – вспыхиваю я, так сильно меня задевают его слова. – Я три года пахала, Наум! Три года нормально не спала, не ела, не жила, чтобы успеть все совместить. Да, не идеально, но я старалась! Я лечу детей, слышишь ты меня?! Детей с онкологией! Тех самых детей, которых ты так хочешь, только чужих, больных, умирающих! И ты мне говоришь, что я ни то ни се?!
– Чужих, Юля! – рявкает Наум вдруг так громко, что я вздрагиваю всем телом. – Ты спасаешь чужих детей, а от своих бегаешь! Тебе не приходило в голову, что у нас уже мог бы быть свой ребенок? Что если бы ты не откладывала каждый раз, ссылаясь на карьеру, на статьи, на поездки, мы бы сейчас не стояли тут и не орали друг на друга?! И измены бы никакой вообще не было бы!
Я широко распахиваю глаза, не веря, что только что Астахов сказал это вслух. Что он все вывернул таким образом, что я еще и будто осталась виновата в его же измене! Это уже ни в какие ворота!
– Не смей использовать тему детей, чтобы оправдать, что тебе захотелось причиндал свой выгулять! Ты изменил мне не потому, что я не рожаю, а ты сам так захотел, сам решил, что другого выхода почему-то нет! Или тебе просто подвернулась молодая девочка, которая смотрит на тебя со щенячьим восторгом в глазах. Ей-то не надо ничего доказывать, с ней проще, правда? Она не спорит, не уезжает по делам, не строит карьеру. Она просто лежит рядом и восхищается великим хирургом Астаховым!