— Девицу к подъемнику, я сам конвоировать буду. Остальные по трапу, как обычно, с чужаков глаз не спускать!
Предсказуемо. Ква глянул на мальчишку, но тот пялился на уводимую злодеями подружку — все еще беспокоится, что тоже понятно. Но можно и как-то скромнее внимание проявлять, а то удумают невесть что.
Впрочем, на гостью вся пристань смотрела. Красавица царственно следовала под конвоем, руки ей так и не развязали, видимо, не из соображений безопасности, а чтоб был лишний повод поддержать-подсадить. Все же перегибает с иллюзией Телле — уж очень чистенькая, аккуратная и свеженькая. У Профессора притворство поставлено идеально — всегда точнейшее отображение строго жизненного образа. Но там, конечно, опыта иллюзий… прорва прорватая.
— Сейчас поспокойней, но сигнал не прозевай, — шепнул Ква, когда подошли к трапу.
Мальчишка только плечом дернул. То ли «ни в жисть не прозеваю», то ли «какой сигнал⁈ Тута вся моя жизнь разом на уши встала».
— Поднимаемся, равновесие держите, — проинструктировал принявший команду над лодочниками лысоватый тип с когда-то сломанным и не ровно сросшимся носом. — Ты это, Нильс, без обид, но ножичек мне давай. Порядок здесь такой.
— Небось, навсегда нож берете? — уныло уточнил Ква, снимая с ремня ножны.
— Другой дадут, — утешил лысун. — Если надобно будет. Так-то на что тебе ножик? Может и какие иные работы назначат, местные, на «Крепе». Не горюй, ты парень свойский, выдюжишь. Эй, малый, ты тоже ножик давай. Вам лишнее нести ни к чему, смотрите с мостков сейчас не свалитесь.
Нож было жаль, но в меру. Ну, не совсем безоружным вор остался, поскольку привычки обыскивать гостей у наивных лодочников не имелось, не тому ремеслу они учились, а тут еще и вид голубоглазого сокровища всех по мозгам ушиб. На это обстоятельство некоторый расчет гостей и имелся, что уж скрывать.
Фратта, беспрекословно отдав рабочий нож с пояса, задрал голову и с ужасом смотрел на мостки трапа. Да, это похуже лишения части оружия.
Мостки были — сущая дрянь. Узкие — в полшага, пролеты даже на вид сильно прогибающиеся, деревянные, связанные между собой веревками из растительного волокна, ненадежно прилепленные к борту судна. А ведь с грузом карабкаться.
— Не боись, герои, — засмеялся лысун. — Крепок подъем, хотя и подвижный. Что гибкий, так даже лучше: под ветром колышется, да не рушится. А если и рушится, так починить легко.
Утешительно, аж шмондец. Поднимались по узким ступеням, непрерывно балансируя. Корзина на плече усложняла задачу. Хорошо хоть устрицы были не особо тяжелы, только подтекали. Где-то на шестом пролете Ква приноровился, уже удавалось и по сторонам зыркнуть.