Вот Фратта малость сплоховал. Смягчающие обстоятельства имеются, но нужно переломить ситуацию и как-то жить, даже если твоя подружка одновременно оказалась, и пахучим коптильщиком, и несравненной Анжелой де’Каррам. Жизнь полна сюрпризов, от этого никуда не денешься.
Пока лодочники занимались парусом и отходом от острова, Ква успел пнуть мальчишку в щиколотку. Фратта глянул, вполне даже осмысленно и даже возмущенно — «хорош меня лупить, уже сплошь синяки».
«Так оживай, паршивец впечатлительный».
«Дык.… В разуме я, в разуме» — мальчишка явно хотел добавить еще что-то, но чем хороши безмолвные разговоры — особо пышное и кладбищенское взглядом изложить не получится.
Железное корыто оказалось довольно ходким для своего снабженческого назначения, хотя вблизи выглядело грубоватым и не лишенным пятен ржавчины, с коей, судя по следам чистки и масла, регулярно пытались бороться, но не то чтоб однозначно успешно. Лодочники, рассевшись на ящики, принялись наперебой задавать вопросы. По большей степени про «Ворон» — то что, одноглазый моряк, мальчишка и особо ценная Анжела де’Каррам явились именно с брига, подразумевалось само собой разумеющимся. Безусловно, лодочников интересовало, что там такое вышло, и зачем красотку и двух недоумков на лодку ссадили, но прямых вопросов они не задавали, видимо, резонно опасаясь узнать лишнее. Больше о собственно корабле речь шла. Видимо, бриг «Ворон» являлся темой допустимой и разумной — сейчас корабль стоял у причала под защитой борта-стены «Крепы». Но сами сборщики на бриге еще не были, даже близко не видели — ушли на рассвете собирать провизию по островам. Охотно распинаясь про парусное вооружение родного корабля и про его «манеру ходить», Ква чуток прощупал общую ситуацию, проясняя для себя моменты, не очень понятые после беседы с особо умным коптильщиком. Кстати, нужно было его поглубже в песок прикопать.
А «Крепа» приближалась, становясь все огромнее…
Ква с кораблями Старого мира был знаком поверхностно, но, похоже, такой монстр и там бы посчитался большой редкостью. А может там таких и вообще не было, вдруг еще из какого мира заплыл?
На порядком облупившейся корме гиганта еще можно было различить буквы названия. «Кронпринцессин Ева-Паула-II»[2] расшифровал вор, более мелкие нижние надписи насчет порта и национальной принадлежности корабля расшифровать уже не удалось — облезли. Да, смысл имени был не особо понятен, но ясно, что название благородное, звучное и женское.
— Господа, а что там начертано спросить-то можно? — осторожно спросил вор.