— Куда ей за весла⁈ — с восторгом прошептал один из лодочников. — Гляньте ручки какие маленькие, нежные. И в перчаточках! Ой, чтоб я ослеп…
— Так, стоять, молчать! — заорал «сотник». — Языки прикусили, слюни подобрали! Доставим на «Крепу» — по бутылке рома на морду точно будет. Об ином и не мечтайте!
Гребцы закивали, хотя явно всем мечталось — особенно, когда ангельская Анжела де’Каррам на каждого поочередно глазами своими бездонными всматривалась, ресницами-веерами хлопала.
— Это, а что она все молчит? Немая или умом тронутая? — обеспокоенно спросил лодочный начальник.
— Ни в коем случае! Считает, что мы не ровня, брезгует беседы вести, — шепотом пояснил Ква.
— Ничего, на «Крепе» еще как запоет! — пообещал «сотник». — Эй, парни, сходни спустите, загрузим бережно. А мы пока коптильщика отыщем, куда его, устрицу тухлую, понесло-то?
Остров был мал, так что искать особо не пришлось. Преследователи вышли на пляж на противоположном берегу, разом углядели след на песке, очень похожий на отпечаток киля лодки. Вообще-то он был наскоро проковырян древком остроги, но это было не принципиально.
— Удрал⁈ Без разрешенья? — возмутился «сотник», пытаясь углядеть лодку в море.
— У меня в лодке запасные башмаки были, — ахнул Ква. — Вот я дурень, с собой же взять надо было.
— Найдутся, — заверил лодочный начальник. — Куда он, дурень, денется? Совсем спятил, видать. День такой, сумасшедший, за весь год столько событий не припомнится, как сегодня разом случилось.
Начали живо грузиться-собираться. Начальник ругался насчет недостачи рыбы: даже на взгляд было видно, что ящики неполные. Ква провоцирующее намекнул что ради иного груза, пахучую провизию можно и не брать (самого шпиона от копченой рыбы, пусть и вкусной, уже слегка подташнивало, но оставлять ящики было крайне неразумно).
— … рыбу бросать — и речи быть не может! Ты, Нильс, сразу главное запомни — приказ выполняется безоговорочно и точно! — наставительно предупредил «сотник». — С этим строго. Чего от себя удумал, пусть и с благими намереньями, но без разрешенья — живо в Трюма! А там, уж поверь, плоховато.
— Запомнил, господин сотник, молчу как та рыба, хорошо прокопченная.
— Это другое дело. Шутить можно. Но в меру!
Основной хрупкий груз осторожно занесли на борт и пристроили на запасном парусе, по возможности подальше от ящиков с рыбой, — свежей и копченой, — в стороне от плетеных ведер с пухлыми «морскими сардельками»[1] и запертых корзин, где копошились здоровенные крапчато-желтые крабы. На фоне этого пахучего и частично мокрого добра, утонченная Анжела де’Каррам выглядела истинной светлой и крайне одинокой жемчужиной. Гордо молчала, лишь изредка бросая льдисто-освежающие взгляды. В глубине этого голубоглазого высокомерия таилось откровенное удовлетворение ситуацией — наверняка научную гардемаринку давно не носили на руках и не устраивали с таким бережным вниманием. Только бы за колючей «сарделькой» не потянулась или за крабом. Впрочем, это навряд ли — видна правильно отточенная школа оборотничества. Достойное и ценное сокровище, да. Разве что излишне миниатюрно, но это, видимо, связано со сложностью коррекции истинной массы тела и иллюзорной. Нет, так-то можно смело «зачет» и «отлично» ставить.