На первом курсе Маргарита впервые поняла, что любовь может начаться с глупости.
Не с красивых слов.
Не с цветов.
Не с признаний под луной.
А с совершенно дурацкой фразы, сказанной вслед.
— Эй, отличница! А это у тебя что, гитара такая маленькая?
Она остановилась посреди тротуара, прижимая к себе чёрный футляр со скрипкой, и медленно обернулась.
За её спиной стоял парень.
Высокий, худой, в расстёгнутой куртке, с наглым прищуром и такой улыбкой, от которой приличные девочки должны были отворачиваться и идти дальше. Именно так Маргарита и должна была поступить. Потому что она была девочкой из хорошей семьи. Умной. Воспитанной. Правильной.
Но она почему-то улыбнулась.
— Это скрипка, — сказала она.
— Да? — парень склонил голову набок. — А я думал, гитара не доросла.
Маргарита фыркнула, хотя в обычной жизни никогда не фыркала. Мама говорила, что это некрасиво. Папа говорил, что воспитанная девушка должна уметь держать лицо. Учителя говорили, что Маргарита была гордостью школы раньше.
А этот незнакомый хулиган за одну минуту заставил её забыть всё, чему её учили.
— Очень смешно, — сказала она, стараясь быть серьёзной.
— Я Сергей, — вдруг произнёс он.
— А я опаздываю домой.
— Значит, Маргарита?
Она удивлённо моргнула.
— Откуда ты знаешь?
— Да тебя вся школа знала. Марго-отличница. Марго-скрипка. Марго, которая всегда делает всё правильно.
Почему-то от его слов стало жарко. Не обидно. Не неприятно. А именно жарко, будто он увидел в ней что-то такое, что она сама старалась прятать даже от себя.
— Меня дома ждут, — тихо сказала она.
— Тогда иди, — Сергей отступил в сторону. — А то вдруг твоя маленькая гитара замёрзнет.
Она снова улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно.
И пошла домой.
В тот вечер мама спросила:
— Марго, ты чего такая задумчивая?
Маргарита сидела за столом, аккуратно размешивала сахар в чае и смотрела в окно, хотя за окном уже ничего не было видно, кроме её собственного отражения.
Правильная девочка.
Хорошая дочь.
Отличница.
Студентка престижного вуза.
Девушка, у которой всё должно было быть по плану.
— Ничего, мам, — ответила она. — Просто устала.
Но она не устала.
Она впервые за долгое время думала не об оценках, не о контрольной по алгебре, не о предстоящем концерте в музыкальной школе и не о том, что нужно обязательно быть лучшей.
Она думала о парне, который назвал её скрипку маленькой гитарой.
Через неделю он снова стоял у музыкальной школы.
Маргарита вышла на крыльцо последней. Было уже темно, фонари горели мутным жёлтым светом, на ступеньках лежал рыхлый снег, а воздух пах зимой, мокрыми варежками и чужими шагами.