Не получать плохих оценок.
Не грубить.
Не ошибаться.
Не выбирать не тех людей.
— Я просто привыкла стараться, — тихо сказала она.
— А жить ты привыкла?
Маргарита посмотрела на него.
— Что?
— Жить, говорю. Не стараться. Не доказывать. Не быть удобной. А просто жить.
Она тогда не ответила.
Но сердце почему-то забилось так сильно, будто он сказал ей что-то запретное.
Когда родители узнали о Сергее, дома впервые случился настоящий скандал.
До этого в их семье не кричали. Не хлопали дверями. Не говорили резких слов. Всё решалось спокойно, разумно, по-взрослому.
Но Сергей не вписывался в спокойную и разумную жизнь.
— Маргарита, — сказала мама, сидя напротив неё за кухонным столом, — мы с папой хотим поговорить с тобой серьёзно.
Марго сразу поняла: знают.
Папа стоял у окна, сложив руки на груди. Он всегда так делал, когда волновался, но не хотел показывать.
— Нам сказали, что тебя часто видят с Сергеем Крыловым, — продолжила мама.
Маргарита сжала пальцы под столом.
— И что?
— Что значит “и что”? — папа резко повернулся. — Ты понимаешь, кто он?
— Человек.
— Не дерзи.
— Я не дерзю.
— Он прогульщик, — сказала мама. — У него плохая репутация. Постоянные драки. Учителя на него жалуются. Его семья…
— При чём тут его семья?
Мама тяжело вздохнула.
— Марго, девочка моя, ты умная. Ты должна понимать, что окружение имеет значение.
— Он хороший.
— Хорошие мальчики не курят за гаражами, — сухо сказал папа.
— Пап!
— Что “пап”? Ты отличница. У тебя впереди нормальная жизнь, профессия. А он что тебе даст?
Маргарита молчала.
Потому что Сергей уже дал ей то, чего никто другой не давал.
Ощущение, что рядом с ним она не обязана быть идеальной.
— Он меня любит, — сказала она почти шёпотом.
Мама побледнела.
— Тебе восемнадцать.
— И что?
— В восемнадцать кажется, что всё навсегда.
— А может, так и есть.
Папа ударил ладонью по столу.
— Нет. Мы запрещаем тебе с ним встречаться.
И в этот момент внутри Маргариты что-то впервые упрямо подняло голову.
Она всю жизнь слушалась. Всю жизнь соглашалась. Всю жизнь выбирала то, что от неё ждали.
Но Сергей уже стоял где-то внутри неё на первом месте.
Выше оценок.
Выше музыкалки.
Выше спокойствия родителей.
Выше здравого смысла.
— Я не могу, — сказала она.
— Что не можешь? — спросила мама.
Маргарита подняла глаза.
— Не встречаться с ним.
Тишина стала такой плотной, что в ней можно было услышать, как тикают часы на стене.
Папа смотрел на неё так, будто видел впервые.
Мама прикрыла рот рукой.
А Маргарита сидела прямо, с бледным лицом, с дрожащими пальцами, с сердцем, которое колотилось от страха и счастья одновременно.