— Давай с самого начала. Магия исцеления ран, — прошептала я, шмыгая носом. Я потянулась к свитку — тому самому, с каракулями, которые я не смогла сразу прочесть вчера. Теперь символы не плясали. Они лежали спокойно, ожидая.
— Я понимаю, что умирать можно бесконечно долго, — прошептала я, разворачивая пергамент и украдкой вытирая слезы. — Так же как и прокручивать в голове мысли о том, как же так получилось… Но от этого никакой пользы не будет.
Я подняла глаза на Гельда. Его янтарные зрачки смотрели на меня — не с жалостью. С восхищением. С болью, которую он нёс за меня.
— Нужно быть сильной. Нужно двигаться дальше… Правда? — прошептала я, чувствуя, как мой голос дрогнул.
— Да, — прошептал он, едва заметно улыбнувшись.
Его губы коснулись моего лба — нежно, почти свято. Не поцелуй. Обещание.
Я вытерла последние слёзы.
— Итак, раны… — сломанным голосом произнесла я, делая глубокий вдох. — Может, однажды я смогу исцелить себя?
— Может, — ответил он тихо, но так, словно был уверен в моих силах. — Но даже если нет — ты мой ответ знаешь.
Я смотрела на него и вспоминала: как он стоял перед картой империи, как отдавал приказы, как говорил: «Я удержу каждую пядь земли». Я знала, что для него значит корона. Что он воевал не ради славы — ради наследия. Ради тех, кто придёт после.
И сейчас он готов бросить всё это в огонь. Ради меня. Ради женщины с пустотой внутри.
— Только осторожней… — прошептала я, глядя на кинжал в его руке. — Не… не сильно режь. Не глубоко. Пожалуйста…
Он кивнул.
Клинок коснулся груди. Я на секунду зажмурилась и сжала кулаки. Но потом не выдержала и открыла глаза, видя, как клинок завершил свой путь.
Я резко с шумом сквозь зубы втянула воздух, а потом громко выдохнула.
Кровь потекла — чёрная, густая, драконья. Капля упала на ковёр. Вторая. Третья.
— Я же просила, — прошептала я, кладя руки на его рану. — Не глубоко… А ты вон как…
Он лёг на кровать, а я склонилась над ним, боясь потерять среди складок одеяла пергамент. Его запах обжёг меня раньше, чем я коснулась кожи: пепел и корица — тот самый, что я вдыхала ночами, уткнувшись носом ему в шею. Тот самый, от которого сейчас сжалось всё внутри — не от ненависти. От памяти. От тела, которое помнило его лучше, чем разум помнил предательство.
Я вдохнула, шепча заклинание, а потом выдохнула. Казалось, я выдыхаю пальцами. Руки задрожали с непривычки, а я пыталась себя успокоить.
Я смотрела на место, которое только что было раной. Она уже почти стянулась. Но не до конца.
— Может, я что-то делаю не так? — прошептала я.