Я стояла на коленях на мраморе, чувствуя его холод даже сквозь ткань юбки. Огромный живот ныл, будто внутри шевелилось нечто живое. Проклятие. Оно маскировалось под жизнь — и убивало меня.
— Это смертельная болезнь… — собрала последние силы, понимая, что потом у меня не будет шанса оправдаться. — Я умираю.
Хоть я из другого мира, но знаю, откуда берутся дети! И что это вовсе не ребенок! Это может быть… о, боже, какое страшное слово… опухоль!
— Да неужели? Верно, от кого-то заразились? Девять месяцев назад?
Император пытался скрыть насмешкой боль.
Его слова вызвали взрыв хохота среди придворных. Он многократно усиленным эхом отразился от стен зала. Они были выложены не мрамором, а пластинами из чёрного базальта, отполированными до блеска и уложенными так, что создавали иллюзию драконьей чешуи — крупной, холодной, с острыми гранями. Когда Гельд входил, тени от магических светильников скользили по ним, и на мгновение казалось, будто стены дышат.
Я вспомнила его раскрытые объятия, когда он еще не видел моего живота. Помню, как опустились и сжались в кулаки могучие руки, когда он его увидел. Как в одну секунду изменился его голос. Как помрачнел его взгляд.
— Ты ведь понимаешь, что закон не оставляет мне выбора! — я слышала хруст сжимаемого металла его перчаток.
Я с трудом подавила тошноту. Все это казалось страшным сном, из которого невозможно проснуться.
Если бы вы знали, как тяжело мне просто дышать…
— Как странно… Весь двор знает, что маг Йостен последние девять месяцев проводил время с императрицей. Искать лекарство от тоски по императору — занятие, требующее… особой сосредоточенности. — с усмешечкой заметила одна дама, её веер указал на молодого чародея, стоявшего возле колонны. Тот вздрогнул, словно хотел остаться в стороне. — Они часто запирались в ее покоях!
Её слова повисли в воздухе, как дым от благовоний. Никто не произнёс «измена» — но каждый услышал это между строк.
Все тут же посмотрели на него. Молодой, красивый, с серебряными волосами и глазами цвета весеннего неба. Мой единственный друг. Я знала, что как только услышу его шаги, скрип двери и тихий голос: “Чем могу служить, ваше императорское величество?”, острые зубы боли на время разожмутся. И я смогу дышать, жить и думать о чем-то кроме этой боли.
Как только все повернулись к Йостену, его лицо побелело, как полотно. Он сделал шаг назад — но было поздно.
Гельд резко и хищно повернул голову в его сторону. В янтарных драконьих глазах с вертикальными зрачками мелькнуло не подозрение — уверенность.
Молодой. Красивый. Один на один с его женой. Часами. Кто мог поверить, что это — единственный, кто пытался меня спасти? Тот, кто часами рылся в королевской библиотеке, чтобы найти хоть что-нибудь про это проклятье.