Я вернулась в кровать, но уснула только под утро — тяжёлым, вязким сном без сновидений…
Будильник не понадобился. Я проснулась в шесть, когда за окном только начинало сереть. Тело ломило от усталости, глаза горели, но голова была ясной. Удивительно ясной.
В квартире стояла тишина. Родители ещё спали в гостевой комнате, Лиза в своей. А на комоде в гостиной лежал он. Планшет. Вчерашний «троянский конь». В темноте он не сиял экраном, не переливался волшебными огоньками. Просто чёрный пластиковый прямоугольник в розовом чехле. Мёртвая вещь.
Утро. Самое честное время суток.
Ночью страхи кажутся огромными, обиды непереносимыми, а подарки волшебными. Утром всё обретает свои реальные размеры. Карета превращается в тыкву, платье в лохмотья, а принц… принц оказывается вором, который обчищал собственную семью.
Я прошла в ванную, долго стояла под горячим душем, смывая остатки ночного кошмара. Потом тщательно высушила волосы, уложила их так, как научилась в салоне. Нанесла не яркий, но аккуратный макияж, скрывающий следы бессонной ночи.
Оделась в строгие чёрные брюки, свежая белая блузка, пиджак. Туфли на невысоком каблуке. Я хотела, чтобы дочь увидела не замученную жертву в застиранном халате, не женщину, которая плачет и оправдывается. Я хотела, чтобы она увидела мать, которая держит удар. Которая знает, что делает. Которая контролирует ситуацию.
На кухне я сварила крепкий, горький, обжигающий кофе. Выпила его медленно, глядя в окно на просыпающийся город. Потом приготовила завтрак: сырники со сметаной и вареньем, как Лиза любила. Нарезала фрукты. Выжала апельсиновый сок.
Обычное утро. Обычный завтрак. Никакой паники, никакой истерики.
Лиза появилась в восемь. Вышла из комнаты сонная, взъерошенная, в пижаме с мишками. Волосы торчали в разные стороны, глаза, ещё припухшие от сна. Она остановилась на пороге кухни и посмотрела на меня настороженно, исподлобья.
— Доброе утро, солнышко, — сказала я спокойно, ставя перед ней тарелку с сырниками. — Садись завтракать.
Она села, но не притронулась к еде. Ковырнула вилкой сырник, размазала варенье по тарелке. Смотрела в стол.
— Ты не забрала планшет? — спросила тихо, почти шёпотом.
— Нет. Зачем мне его забирать? Это подарок твоего отца.
Лиза шумно, с явным облегчением выдохнула. Плечи расслабились, пальцы разжали вилку. Она думала, я буду воевать с вещами. Отбирать, прятать, ломать. Мелочная месть обиженной женщины.
— Ешь, — сказала я мягко. — И собирайся. Сегодня ты едешь со мной.
— Куда? — она подняла глаза, в них мелькнул испуг. — В школу? Но сегодня же суббота…