— Мам, — Лиза подняла глаза. — А правда, что ты забрала у папы все деньги?
Я села рядом с ней. Взяла её маленькую руку в свою.
— Солнышко, это сложно объяснить. Взрослые дела.
— Но папа сказал, что ты жадина. Что ты не хочешь, чтобы он покупал мне подарки. Это правда?
Я смотрела в её глаза, такие знакомые, такие родные и видела в них сомнение. Недоверие. То, чего никогда раньше не было.
— Нет, милая, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Это неправда.
— Тогда почему папа так сказал?
Что ответить? Как объяснить девятилетнему ребёнку, что её отец — лжец и манипулятор? Что он использует её как оружие против меня? Что каждое его слово — яд, который отравляет её душу?
— Иногда взрослые говорят неправду, — сказала я наконец. — Даже те, кого мы любим. Но я тебя очень-очень люблю, и это никогда не изменится. Хорошо?
Лиза кивнула, но в её глазах не было прежнего доверия. Она отвернулась, снова уткнулась в планшет.
Я встала, вышла из кухни. Прошла в ванную, закрыла за собой дверь. Включила воду и только тогда позволила себе заплакать. Беззвучно, зажимая рот ладонью, чтобы никто не услышал.
Он ударил туда, где больнее всего. Не по счетам, не по бизнесу, по моему материнскому сердцу. По связи с дочерью, которую я строила девять лет.
Война за душу ребёнка. Он начал её, и он намерен победить.
Но я не дам ему этого сделать. Не дам.
Завтра я позвоню адвокату. Мы подадим заявление об определении места жительства ребёнка. Добьёмся, чтобы он не мог забирать её без моего ведома. Я буду бороться: за Лизу, за нашу связь, за правду.
Я вытерла слёзы, выключила воду. Посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшее лицо, растёкшаяся тушь.
Но в глазах всё та же сталь. Она никуда не делась.
— Ты не победишь, Андрей, — прошептала я своему отражению. — Не в этот раз.
Я не спала почти всю ночь.
Лежала в темноте, глядя в потолок, и перед глазами стояло лицо Андрея. Эта самодовольная улыбка в дверях. «Мы с Лизой поговорили по душам». Руки сами сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони до боли.
Как же мне хотелось вцепиться в это лицо. Содрать с него кожу вместе с маской заботливого отца. Закричать так, чтобы стёкла задрожали.
Ты. Это ты рассказываешь моей дочери, что я жадина? Ты, который переводил миллионы на счета своей любовницы и её мамочки? Пока я считала копейки в магазине, экономя на всём? А теперь стоишь передо мной и говоришь, что это я забрала твои деньги?
Я села на кровати, обхватила колени руками. Дыхание сбилось, сердце колотилось так громко, что казалось — сейчас проснётся весь дом.