— Мы были в «Весёлом городке», — Лиза щебетала, обнимая медведя. — Там такие горки классные! И мороженое! И папа купил мне планшет, смотри, розовый, как я хотела!
Тот самый планшет. Который она просила на день рождения, а я сказала «дорого, может, на Новый год». Который стоил сорок тысяч рублей. Который теперь был у неё, подарок от папы.
— Иди к бабушке, солнышко, — выдавила я. — Она тебе молоко согреет.
Лиза проскочила мимо меня в квартиру. Я слышала, как мама охает, как начинает расспрашивать. А мы с Андреем остались стоять в дверях, глядя друг на друга.
— Ты специально не отвечал на звонки, — сказала я тихо, чтобы Лиза не слышала.
— Телефон разрядился, — он пожал плечами. — Бывает.
— Три часа. Я не знала, где мой ребёнок, три часа.
— Наш ребёнок, — поправил он с той же улыбкой. — И она была со своим отцом. В полной безопасности. Или ты считаешь, что я плохой отец?
Я молчала. Смотрела на него и пыталась найти хоть что-то знакомое в этом лице. Хоть что-то от человека, за которого вышла замуж. Не находила.
— Кстати, — он понизил голос, наклонился ближе. — Мы с Лизой поговорили. По душам. Я объяснил ей, что происходит. Почему папа больше не живёт дома. Почему мама так злится.
Внутри что-то оборвалось.
— Что ты ей сказал?
— Правду, — он развёл руками. — Что ты забрала у меня все деньги. Что из-за тебя я не могу купить ей подарки и свозить на море. Что ты хочешь отобрать папину работу и сделать нас бедными.
Я стояла и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он сделал это. Он влил яд в уши нашей дочери.
— Она расстроилась сначала, — продолжал он почти весело. — Но потом я купил ей мороженое и медведя, и она повеселела. Дети быстро забывают плохое, правда?
— Уходи, — прошептала я.
— Уже ухожу. Но я буду приходить, Оля. Каждый день, если понадобится. Буду забирать дочь из школы, водить в кафе, покупать подарки. Потому что я её отец, и никакие твои адвокаты этого не изменят.
Он развернулся и пошёл к лифту. Остановился, обернулся.
— Да, чуть не забыл. Откуда деньги на планшет, спросишь? Кредитка. Та, о которой ты не знала. Так что счёт придёт тебе, как созаёмщику. Сюрприз.
Двери лифта закрылись за ним.
Я стояла в дверном проёме, держась за косяк, и не могла заставить себя войти внутрь. Войти и посмотреть в глаза дочери, которая теперь думает, что мама — жадина, которая хочет сделать папу бедным.
Наконец, я сделала шаг. Закрыла дверь. Прошла на кухню.
Лиза сидела за столом, пила молоко с печеньем, показывала бабушке новый планшет. Мама смотрела на меня поверх её головы, в глазах боль и ярость одновременно.