Я едва не подавилась собственным дыханием.
Я не показывала его фотографий. Не произносила его имени вслух. Моим детям неоткуда и не зачем было знать, кто такой Яшин. Но они знают. Казанский вывалил эту информацию на близняшек, а те уже успели пожаловаться Тимофею.
— Как они? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.
Сразу же кусаю язык за проявленную слабость.
Тимофей пожимает плечами:
— Им нужно чуть больше времени. Ну, ты знаешь… Если бы я увидел батю в слезах, как они, может, и сам бы раскис. — Он хитро прищуривается. — Может, и тебе стоит пустить слезу? Для убедительности. Разжалобишь их — переманишь на нашу сторону.
Меня передергивает. Манипулировать детьми? Это грязно. Но прежде чем я успеваю ответить, раздаётся голос Яшина:
— Карина никогда не будет так делать.
Влад смотрит на меня, и в его взгляде — что-то, от чего по спине пробегают мурашки.
Ну да, наверное, он один из тех, кто знает меня настоящую. Не маску, которую вынуждена носить на лице каждая из нас, а меня – Карину Ким. Женщину с принципами и моралью.
Я не стану манипулировать детьми. Не позволю обижать слабых. И не прощу тех, кто предал меня хоть раз.
Бросаю короткий взгляд на Влада — он тут же поднимает ладонь в жесте «прости, не вмешиваюсь больше». Киваю в ответ. «Спасибо, но справимся сами»..
Он ухмыляется, подносит два пальца к губам, затем стучит ими по часам и растопыривает ладонь: «нужно покурить, вернусь через пять минут».
За всей этой пантомимой наблюдает Тимофей. Глаза прыгают от меня на Яшина, пока улыбка не расползается на его скуластом лице.
— А круто вы сработались! Общаетесь без слов — это ж талант!
— Талант, талант, — отмахиваюсь и тут же переключаюсь на деловой тон. — Тим, садись, нужно кое-что обсудить.
Провожаю взглядом удаляющегося Яшина и веду пасынка к столику возле шумной компании подростков. Здесь нас точно не услышат.
— Тим, отец, скорее всего, будет делить ресторан.
Он не удивлён. Его голубые, почти прозрачные глаза весело сверкают, будто я сообщила что-то забавное.
— Ты не расстроен?
— А что это изменит? — Он пожимает плечами. — Я ж не батя, чтобы решать свои проблемы слезами. Тебе-то обидно — это ты всё здесь строила. А я так, подай-принеси, пошел на фиг-не мешай. Ну, поделит — и что? Работу себе не найду, что ли?
— Этот ресторан должен был стать твоей работой.
— Омка, — закатывает глаза Тимофей, — я никогда не рассчитывал на наследство. Мне просто нравится эта движуха! Даже если отец всё заберёт, он не отнимет главного — моего достоинства. А деньги… — Он разводит руками. — Куплю ларек, найму бабулек пельмени лепить под турецкие сериалы. Хэнд мейд, органик фуд. Модно же! Поднимусь так, что ты ещё гордиться будешь!