Вижу, как отец бесится. Он вскакивает, неуклюже толкая ногой стул под собой. Тот с грохотом падает на пол. Надеюсь, этого шума хватит, чтобы вызвать интерес Лёвы? Должен же он прийти посмотреть, что происходит у друга в палате? А если при этом он не забудет включить камеру телефона, ууу, будет шикарно!
— Ты… — начинает Казанский, но я резко перебиваю:
— Давай начистоту, пап. Ты не жертва. Ты просто попался. И теперь пытаешься выкрутиться, как всегда — красивыми словами и напускным благородством. Но со мной этот номер не пройдет.
Интересно, в периоды задумчивости у меня такое же тупое выражение лица, как у родителя? Надеюсь, что нет. Надеюсь, этим я все-таки пошел в маман. Жаль, что не в Карину, где-то очень крупно ошибся аист, когда подкинул меня к вот этим… Нарциссу и махровой эгоистке.
Отца мне даже не жаль. Сейчас он просто смешон. В своей попытке меня разжалобить и раздобрить. Мне не 15. И я не инфантильная девочка, которая начиталась красивых книг про любовь, так что не выйдет.
— Если мы закончили… — да где же Лев, когда он так нужен? С тоской смотрю в дверной проем.
— Мы не закончили, — бросает Казанский ледяным тоном. – Я хочу понять раз и навсегда. Ты выбираешь не меня, своего отца, ты выбираешь… какую-то постороннюю женщину, которая тебе никто? Она тебе даже не мачеха, Тимофей! Так, бывшая жена твоего отца. А ты первый ребенок ее бывшего мужа. Она забудет о тебе через неделю после нашего развода – и вот ее ты выбираешь вместо того, чтобы поддержать меня?!
Я пожимаю плечами, улыбаясь:
— Я выбираю сторону правды. А она, как ни крути, не на твоей стороне, папочка.
Он сжимает губы. Он сжимает кулаки. Он сам весь сжимается.
— Отлично. Тем легче мне будет сделать то, что давно было пора.
— Ударить меня еще раз? Давай, папуль, руки-то помнят, — встаю, слегка придерживая бок рукой. Все таки два дня жутчайшей кишечки ни для кого не пройдут даром. Бесконечные капельницы и овсяный кисель не сделали меня сильнее, так что дать отпор отцу будет сложно. Но по фиг. Заткнуться сейчас для меня еще сложнее.
— Я хотел поделить с тобой долю в ресторане, хоть и считаю, что ты, щенок, не заслужил такого подарка.
— Щенка, папочка, ты бросил. Я про Графа или ты уже забыл? Скинул ответственность на Карину, как делал всегда. А я твой сын, хоть тебе и неприятно об этом вспоминать.
Лицо отца кривится в болезненной гримасе. Интересно, отчего родителя так повело? От брошенного Графа или напоминания о том, что мы с ним все-таки родственники? Мы с Казанским настолько не похожи друг на друга, ни внешне, ни по прошивке, что о нашей биологической связи не сложно забыть.