Слова сыплются из меня, как горох из дырявого мешка, — сбивчиво, лихорадочно, будто я боюсь остановиться и не выложить все до конца. Словно кто-то перевернул закупоренную бочку с гнилью прямо здесь, в этой комнате.
Когда, наконец, замолкаю, опустошенная и дрожащая, становится очень тихо. Врач протирает салфеткой очки, долго молчит, опустив глаза. А потом поднимает на меня взгляд.
— На отчитку тебе надо, девонька.
Неожиданно. Странно. Дико.
— Это бесы, — продолжает спокойно, видя мое замешательство. — Люди не верят, что они существуют. Смеются над этим. А нечистая сила так же реальна, как мы с тобой.
Та гадалка… она подселила тебе темные сущности. Назвала их красивым словом «инструменты», чтобы не пугать. Они ввели тебя в прелесть, в духовное заблуждение, показали сверхспособности. Ты ведь видела будущее, правда? Мысли людей, их болезни, сколько кому отпущено?
Ошарашенно киваю.
— Слава Богу, что ты не польстилась, — врач осеняет себя крестным знамением. — Не ухватилась за легкие деньги, не возгордилась собой, не пожелала могущества. Этим ты и сберегла свою душу.
— Но как же так? — шепчу. — Я ведь не просила… И все эти болезни…
— Господь дал нам свободу воли. Ты РАЗРЕШИЛА, — мягко объясняет. — Ты сама пришла к ней. Дала согласие притронуться к себе, а значит, на все, что она будет с тобой делать. А то, что ты болеешь, и врачи патологии не находят, — так это бесы тебя мучают. Изводят. Питаются твоим страданием. От них только Господь спасти может. Другого защитника у нас нет…
Я сижу, раздавленная этой страшной правдой. Но в глубине души знаю: он прав. Все встает на свои места. Этот ледяной холод внутри. Чувство чужого присутствия. Беспричинные приступы боли. Все это — не выдумки…
Георгий Андреевич надевает очки, берет со стола листочек для записей.
— Я тебе напишу, как к отчитке подготовиться и где ее проводят. Только никому не рассказывай, куда и зачем поедешь, иначе дороги не будет. Сразу предупреждаю, придется потрудиться, потерпеть, силу духа проявить. Твои «инструменты» начнут яростно сопротивляться. Но ты выдержишь.
Дома, рассказывая Олегу о враче и его совете, вижу непробиваемый скепсис в глазах.
Муж слушает, кивает, но я понимаю — для него это звучит как бред сумасшедшей. И мне самой страшно. Не очень верится во все это предприятие. Попахивает каким-то средневековьем. Но других вариантов просто не осталось…
— Лен, если ты считаешь, что поможет, то езжай, конечно, но может, до июня подождем? — осторожно настаивает Резников. — Я посчитал, туда на четыре дня минимум надо ехать, плюс два дня — дорога. У меня сейчас завал, никак не вырвусь, но и отпускать одну тебя не хочу.