ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
-1-
Мелодия вызова смартфона, прозвучавшая неожиданно громко, заставила вздрогнуть хозяина: «Надо подрегулировать сигнал: для улицы хорошо, а дома заикаться скоро начнешь!». Он поднялся с дивана и поморщился — оба колена болезненно хрустнули. На экране номер был незнакомый, что неудивительно: после выхода на пенсию он убрал из памяти телефоны всех бывших сотрудников, а родственников у него осталось всего двое, еще более старых, чем он; они звонили только на день рождения и к Новому Году.
— Опять кредит будут навязывать или пластиковые окна, — сердито пробормотал он; немного подумал и ответил.
— Степан Матвеевич? — бодро раздалось в трубке. — Как ваше драгоценное здоровье?
Мужчина мысленно сплюнул: «Кого меньше хочешь услышать, тот и звонит». Он сразу узнал голос Сергея Лошарева, который теперь занимал его прежнюю должность. Этого деятеля прозвали «Лошара» за недалекость, напористость, ну и созвучно фамилии. Энергия для следователя, конечно, нужна, но и соображать тоже бы неплохо. Его болтливость, в сочетании с неприкрытым карьеризмом, страшно раздражали всех, и только Степан Матвеевич Шарый мог угомонить болтуна, пока работали вместе.
— Слава богу, еще в магазин сам хожу, — неприязненно ответил Шарый. Он до сих пор помнил, как радовался Лошарев на проводах Степана Матвеевича и ехидно поглядывал на старого сыщика.
— Не буду отвлекать вас от пенсионерских занятий, а сразу к делу. Оказывается, вы вели десять лет назад дело Гайдамака, члена банды Сирого. Вспомнили?
— Еще бы, склероз пока в легкой форме, — ухмыльнулся пенсионер. — Чего ты его вспомнил? Он же сидит.
— Вышел пару лет назад. А вот теперь опознать нужно… тело.
Родных у него нет, подельники в аду. Получается, кроме вас некому.
— Слушай, Сергей! Я помню его уже пожилым, а сейчас он наверняка сильно постарел, могу не узнать.
— В том-то и дело, что как бы и не изменился. Пожалуйста, приезжайте, начальник отдела Семцов персонально просит вас. И машину пришлем.
Через пять минут Шарый уже собирался: Лошара все-таки сумел его заинтриговать. Фраза: «Как бы и не изменился» не выходила из головы.
Степан Матвеевич Шарый был совсем недавно одним из лучших следователей в области, но карьеру делать не стремился, поэтому начальники его не любили. Как у многих бескорыстных людей, личная жизнь тоже не складывалась. Единственная дочь после института уехала на заработки во Францию, подсела на наркотики и покончила с собой, не дожив до тридцати пяти и оставив стариков без внуков. Для матери это оказалось сильнейшим ударом, она быстро угасала и скончалась три года назад. На пенсии жить в свое удовольствие не позволял застарелый грудной остеохондроз и артроз коленных суставов. Боли иногда так доставали его, что хотел уже записаться на платную замену суставов, но знакомый ортопед отговорил: «Если можешь терпеть — не делай, лучше не будет».