— Вперёд! — вновь сказал Пловец. — Акробат чёртовый!
— Как скажешь, господин, — ответил я ему с хищной улыбкой.
Полицейский вздрогнул, а я — удивился собственным словам. Мне хотелось идти твёрдой походкой, но в кандалах это было невозможно. Что за время такое? Вроде бы, в прошлый раз на дворе стоял 1989-й год. Тогда откуда кандалы? Насколько мне было известно, их запретили давным-давно, ещё до революции. Мы проследовали через два вагона, и путь казался мне бесконечным.
Я пытался подобрать темп и ритм, чтобы движения не причиняли мне боль. Но увы. Полицейские словно подгоняли меня, и приходилось делать много мелких шажков, каждый — примерно треть от нормального. Пловец снял амбарный замок с двери, с трудом сдвинул её в сторону. Раздался неприятный скрип.
— Вот твоё купе, сволочь! — сказал лысый полицейский. — Располагайся поудобнее. Скоро придёт проводник и предложит чай.
На этих словах они оба рассмеялись. Я вспомнил, как путешествовал на поездах и действительно любил пить чай из гранёного стакана с металлическим подстаканником. Да с какими-нибудь белорусскими вафлями… Вкуснятина.
— А куда мы едем? — спросил я.
— На курорт! — рявкнул Пловец. — Пошёл, кому говорю!
Вдвоём они втолкнули меня внутрь и сдвинули дверь обратно. Ну что я могу сказать? Условия внутри были отвратительными. Ни табуретки, ни полки — ничего. В углу лежал крошечный плед. А ещё в этой камере оказалось жутко холодно. Когда я дышал, изо рта валил пар. Крошечная полоска окна располагалась под потолком и была наглухо закрыта решёткой. Жуткое место. У меня было ощущение, что я — персонаж книги в дешёвом бульварном романе, а не живой человек.
Сколько тут можно продержаться? Сырая одежда стала тянуть из тела последнюю энергию. Зубы отбивали ритм. Как мне выбраться отсюда. Я внимательно осмотрел обшивку. Нигде не увидел никаких болтов и других видов крепежа. Дверь сдвинуть в сторону изнутри было невозможно — не за что зацепиться. Дотянуться до потолка тоже не получится. Холод, тем временем, пробирал до костей.
— В одеяло вкрутись, — раздался голос Грини в голове. — Околеешь от холода!
Я подумал, что совет был здравым. Поднял плед и попытался укутаться в него. Но как это сделать, если на руках — кандалы? Некоторое время я пытался неуклюже набросить тонкое одеяло на плечи, но ничего не получалось. И тут опять на помощь пришёл голос в моей голове:
— Голову нагни, дурья твоя башка! — ругался он. — Вот, а теперь на голову мотай. О, гляди, справился. Ну, может и не сдохнешь.
— Ты бы лучше помолчал, — подумал я. — Сам в воду полез. Поэтому и одежда теперь сырая.