— Леркин, — взгляд у Гномы сделался тяжелым. — Почему ты до сих пор о нем заботишься? Он-то о тебе больше не заботится. Девочка моя, ты теперь у себя одна. О себе надо думать — не о бывшем муже. Тебе теперь насрать, где он будет жить, на что, как. А квартира — ваше совместное, приобретенное в браке имущество. Как и все деньги, которые Ромка заработал. Твои, правда, тоже, но дай угадаю — у тебя нет нихрена?
— Нихрена…
— Ну вот. Долю в этой квартире и в даче ты унаследовала, наследство при разводе не делится. А дорогущая московская хата делится пополам, и никаких гвоздей. Зачем ты тут просрочку жрешь? Что там со стартовым взносом, это надо с юристом разбираться, я знаю одного годного… но вряд ли там все оформлено так, что Роман теперь что-то докажет. Скорее всего, по закону он должен тебе половину стоимости московской квартиры. Сегодняшней, по рынку.
— Но погоди, цена там в разы выросла от той, которую мы за котлован заплатили. Ремонт, опять же. Это получается, Ромке всех накоплений не хватит, чтобы со мной расплатиться.
— Половины накоплений, ты хотела сказать. Другая половина — твоя, не забывай.
— Тем более… Ему же придется второй раз ипотеку брать… А ставки теперь уже тоже не те.
— Это не твои проблемы, Леркин. Не сможет расплатиться — пусть продает хату и под сорокет становится бомжом. Об этом надо было думать до того, как всяких шмар в койку тащить.
Лера допила кефир из папиной любимой кружки. Это, конечно, было дико, жестоко и несправедливо. Но впервые за долгое время у нее появилось ощущение, что наконец-то она может что-то сделать.
С самого начала она была в этой истории беспомощной жертвой. Отчуждение мужа, его связь с другой женщиной, разрушение планов на такого желанного ребенка — все это никак от нее не зависело. Даже ту безобразную сетевую истерику и уход от Ромки Лера не воспринимала как свое решение. Это было проделано тогда, когда других вариантов уже не оставалось, когда у нее понемногу начала подтекать крыша. Теперь Лера одновременно ненавидела себя за разрушение семьи и презирала за то, что терпела всю эту трешовую ситуацию так долго.
И вот наконец она может перестать быть терпилой.
Но ведь это Ромку добьет, с его-то здоровьем — остаться или с огромным долгом, или без жилья… Хоть он ей и изменял — такого все-таки не заслуживает.
С другой стороны… Лера представила себе смазливое личико этой дряни, когда она узнает, что вместо полностью упакованного преуспевающего айтишника с трехкомнатной хатой в центре получила погрязшего в кредитах бомжа.
Причем все это совершенно законно, даже в тюрячку не придется отъезжать…