Значит, где-то ждет женщина, которая отчаянно пытается верить в работу допоздна… или уже не пытается? Чем сама Лера тогда отличается от той дряни, которую потрахивал Ромка? Ну, тем, что ей только на вечерок… Можно хотя бы один вечер не задаваться проклятыми вопросами?
Не слушая слабые Лерины протесты, кавалер расплатился за обоих, галантно подал даме пальто, и они вышли под мелкий ледяной дождь. Мужчина щелкнул брелком — и салон элегантной машины наполнился теплым светом. Перед Лерой распахнулась дверца:
— Прошу!
Лера окинула взглядом обитый мягкой белой кожей салон — и замерла. На заднем сидении было закреплено детское кресло.
— Знаете… — Лера неожиданно для себя перешла на вы. — Я, пожалуй, сегодня занята. Вот, вспомнилось внезапно, что дела срочные есть, ага.
— Бывает, — усмехнулся кавалер. — Ну, всего доброго, Лерочка. Всяческих успехов на ниве покорения вершин художественной фотографии.
Сел за руль и газанул с места, едва не обдав Леру грязной ледяной водой из лужи.
Вот и зачем он это? Знал же, что на свидание идет — мог бы и убрать кресло в багажник. Такая вот своеобразная честность… чтоб ее. Наверное, не хочет тратить время на женщин, которым не будет на такое плевать.
Обходя лужи, Лера потащилась домой. Бар для свидания она выбрала в своем квартале, так что идти было недалеко. Надела наушники, включила подборку любимой музыки….
Если не считать сегодняшнего провала, жизнь понемногу налаживалась. Лера навела порядок в квартире, починила подтекающий кран, разобралась наконец со счетами — ей удалось выйти на небольшой, но стабильный доход от съемок — свадебных, портретных, а недавно через мамину подругу-завуча стала получать заказы в школе. Смотрела видео с Мартышками — Надька присылала их почти каждый день — и уже планировала, как организует им лето на даче. Общалась с друзьями, бахнула смелое каре, обнажающее шею, сформировала брови в хорошем салоне. Нашла клуб хастла в своем городе, чтобы не таскаться на занятия и вечеринки в Москву. Пыталась перейти на здоровое питание — рыба, курица, овощи — благо денег на нормальную еду теперь хватало. Следила, чтобы в доме всегда были фрукты, а не сдобное печенье.
Судебные заседания тоже стали частью рутины. Лера привыкла и к хмурой раздражительности судьи, и к бесконечному заполнению бумаг. Ромка так и не явился в суд, не позвонил, не отправил ни единого сообщения. Лера думала, он мстит ей за раздел имущества, не давая точки завершения.
На людях Лера худо-бедно держала лицо, но дома по-прежнему много плакала. А еще ей часто снилось, что Ромка рядом, и она ненавидела просыпаться в жизнь, в которой его нет больше. Иногда боль затихала, особенно когда удавалось погрузиться в работу. Иногда, наоборот, делалась невыносимой, все сложнее становилось бороться с мыслями о том, чтобы просто взять и прекратить ее навсегда. Даже обязательства перед семьей уже не сдерживали.