Пошли короткие гудки. Роман поднял крышку ноутбука и ввел в поисковик «Судопроизводство». Зашел на сайт с непритязательным сине-белым дизайном и государственным гербом в шапке — «Портал единой информационной системы обеспечения деятельности судов общей юрисдикции». Смотри-ка, по масштабам и значимости этот проект похож на его ГосРегламент… у кого-то получилось довести его до конца.
Роман ввел в поисковую строку свои данные. Авторизовался через Госуслуги. Нашел карточку дела. Ответчик — он, истец — Лера. Судья — Комарова Любовь Сергеевна. Суть исковых требований — раздел совместно нажитого имущества супругов. Результат рассмотрения — «рассматривается». Дата и время заседания — через неделю…
Роман прошел по ссылке «Перейти к материалам дела» и уставился на перечень документов. Исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества, определение о принятии искового заявления к производству, определение о назначении дела к судебному разбирательству, ходатайство истца о наложении обеспечительных мер на объект недвижимости и денежные средства…
Роман тупо смотрел на ровные строчки судебного канцелярита. Сейчас его ошарашило не то, что по существу его попросту грабят — хотя привыкший оперировать числами мозг на автомате прикинул, во что обойдется половина квартиры по актуальной рыночной стоимости. И даже не то, что удар в спину нанес самый родной и близкий человек.
Хуже — эти строки подтвердили то, что все детство внушала ему мать и с чем он боролся долгие годы, когда всей душой верил, что Лера любит его. Вера в ее любовь превратила его из затюканного задрота в преуспевающего айтишника — и в конечном итоге оказалась ложью. Прав был Андрюшков все это время — Лерке нужны от него только деньги.
А главное — права была мать.
Его, Романа, никто никогда не любил и любить не будет.
Потому что он не заслуживает любви. Вообще ничего хорошего не заслуживает.
— А расскажи, что еще из современной фотографии стоит посмотреть? — спросил бритый наголо мужчина в очках с тонкой позолоченной оправой. — Там прорва всяких направлений. В них как будто легко потонуть. Еще по мартини?
— О, там и правда много всего! — Лера рассмеялась и поерзала на барном табурете, чтобы юбка как бы невзначай уползла вверх, приоткрывая бедро. — Да, давай, правда, еще мартини. Ну, смотри. Есть такая американка Синди Шерман, у нее ужасно крутые автопортреты. Это все как бы про концептуализм и постановку. Суть в чем? Чтобы поймать и выразить какую-то идею. Шерман, например, как актриса, она создает из себя всяких персонажей — то гламурную диву, то утомленную нарзаном аристократку-дегенератку. Это как бы такое отображение стереотипов, которые нам навязывает общество.