Это было обидно и неприятно, но Лера парадоксальным образом почувствовала себя лучше. Чуть ли не впервые она испытала эмоции, не связанные напрямую с разводом. Если что-то, кроме расставания с мужем, способно ее расстроить, значит, жизнь понемногу берет свое.
Лера вздохнула и оглядела комнату — один угол до сих пор был заставлен так и не разобранными после переезда сумками с барахлом. Чтобы его разложить, требовалось освободить от папиных вещей стенной шкаф, а на это не хватало сил — ни физических, ни моральных. Как и многие пожилые люди, отец ничего не выбрасывал, и в доме скопилось огромное количество старых, зачастую уже сломанных вещей. Лера все еще жила в этой квартире как случайная гостья — даже пыль вытирала, стараясь ничего не передвинуть. Словно пока она сохраняет все таким, как было при папе, он не умер по-настоящему.
Но смерть папы — вещь окончательная. И развод с мужем — вещь окончательная. Попытки избежать боли только приумножают ее.
Надо бы, пожалуй, сходить на свидание. Без серьезных намерений, просто потрахаться уже наконец с кем-нибудь. Она же теперь свободная женщина…
Лера решительно распахнула шкаф и принялась перекладывать пыльный хлам в мусорный пакет.
***
На другой день после выписки из больницы Роман в офис не поехал. Вовсе не потому, что была суббота — после начала работы над ГосРегламентом такие мелочи его не останавливали. И даже не потому, что ему назначили тонну новых суровых медикаментов, к которым нужна была адаптация — он привык ставить работу выше личных потребностей.
Но вынужденное бездействие на больничной койке поставило его жизнь на паузу и перезагрузило сознание. Стало ясно, что хватит нестись вперед на безумной скорости — надо определиться наконец с направлением.
Впервые он по-настоящему обратил внимание, какой пустой и заброшенной стала квартира без Лерки. А он, вроде бы, прибирался… но все равно в углах скопились клубки пыли, покрывало на диване перекосилось, кухонную плиту покрыл жирный налет. Дверца шкафа отчего-то перестала закрываться, обнажая пустые полки, где раньше хранились Лерины вещи. Только в углу валялась забытая игрушка — глазастый лемур, которого он когда-то выиграл для нее в тире.
Надо наконец позвонить Лере и как-то разрулить эту ситуацию. Да, она накосячила, выставила его в дурном свете той идиотской рассылкой… Но ведь и сам он был не на высоте в последнее время. С отпуском ее подвел, да и вообще — мало уделял жене внимания, слишком сконцентрировался на работе, а еще история с Катей… В эту сторону мысль поворачивалась неохотно, словно пробиваясь через заваленный камнями туннель, но Роман заставил себя додумать ее. Да, история с Катей. Кажется, Лера восприняла ее слишком серьезно. Не было же ничего особенного, он просто немного скрасил себе тяжелые рабочие будни… и все-таки — здесь завал сделался особенно плотным — это супружеская измена. Они никогда специально не договаривались о верности, но Роман понимал, что нарушил некий неписанный договор, то, что каким-то образом подразумевалось по умолчанию — хотел он того или нет…