— Оружие к бою, — скомандовал он.
Лёва и Григорий мгновенно сняли с плеч луки, наложив стрелы на тетивы. Я потянулся к седельной сумке, достал арбалет и взвёл его. Щелкнули зацепы, болты легли в ложа у Богдана и Ратмира.
Мы спешились, оставив коней под присмотром одного из воинов, и двинулись по кровавому следу. Шли цепью, не скучиваясь, внимательно всматриваясь в кусты и деревья.
Метров через двести я заметил движение. Точнее, не движение, а что-то неправильное в очертаниях старого вывороченного корня. Чьи-то ноги в добротных сапогах, торчащие из-за ствола поваленной сосны.
Я поднял кулак, останавливая отряд. Поднял арбалет, целясь чуть выше сапог.
— Эй, ты! — крикнул я. — Одно лишнее движение и ты труп! Выходи!
Вначале была тишина, а затем из-за дерева послышался стон.
— Спасите… — голос дрожал, срываясь на хрип. — Мне лекарь нужен… Клянусь, я не трону… Я ранен…
Я сделал знак Лёве и Семёну зайти с флангов. Сам же, не опуская оружия, медленно двинулся вперед.
— Руки покажи! — потребовал я.
Из-за ствола показалась одна рука, пустая, в крови. Вторая, видимо, прижимала рану.
Мы начали обходить это место со всех сторон, держась на безопасном расстоянии. Мало ли ловушка. Но когда мы подошли ближе, и я смог заглянуть за дерево, стало ясно, никакой засады нет.
Человек действительно был один. Он полулежал, привалившись спиной к шершавой коре, лицом бледный, как снег вокруг. Это был не воин и не разбойник. Добротный, хоть и изодранный кафтан, дорогая шапка, сбившаяся на затылок.
— «Купец», — подумал я.
Я тут же опустил арбалет и, сунув его за пояс, опустился рядом с ним на колени.
— Я лекарь, — сказал я, доставая кинжал. — Лежи смирно.
Одним движением я разрезал пропитанную кровью ткань на боку. Крови было много, она уже успела пропитать одежду и начать замерзать коркой, приклеиваясь к коже.
— Что случилось? — спросил я, осматривая рану.
Порез был глубокий и длинный, скорее всего саблей пропороли, но, к счастью, прошел по касательной. Ребра целы, брюшина не вскрыта. Задето только мясо. Жить будет, если гноить не начнется.
— На нас… напали… — прохрипел он. — Я купец… Шёл из Москвы… в Курмыш… вез сукно… хотел железо купить.
— Я, боярин курмышский, Строганов, — представился я, чтобы успокоить его. — Ты в безопасности. Расскажи толком, что случилось.
Купец попытался кивнуть, но сил не было.
— Разбойники… тати… — выдохнул он. — Воспользовались утром… туман был… убили караульных… потом на нас… вырезали весь лагерь… Я проснулся… пытались отбиться… но их тьма… задавили числом… Я в лес…
— Сколько их? — уточнил я, промывая рану водой из фляги, которую подал Ратмир.