Юля
Стоило нам только войти в квартиру, как с Мира слетел весь флер джентльменства. Он запер дверь, дождался, пока я скину обувь, развернул меня лицом к себе и…
Этот его взгляд завораживал. Заставлял забыть обо всем на свете и завороженно смотреть ему в глаза, в которых плескалось столько чувств, что я терялась. Тонула. С ума сходила от понимания – мой. А я – его.
Мир медленно наклонился и поцеловал меня. Так, как это было той самой ночью, когда я стала принадлежать только ему. Колени тут же превратились в вату, ноги подогнулись, а я успела только впиться пальцами в его плечи.
Я не помнила, как мы переместились в спальню и как лишилась всей одежды. Кажется, мой парень просто стягивал ее и швырял в сторону; слышала только его сумбурный шепот:
– Скучал как придурок. Маленькая моя, девочка, хулиганка, твою мать, приворожила, ведьма кудрявая, ни о чем другом думать не получается.
У меня глаза от удовольствия закатывались, когда он был таким. В тот момент – настоящим, без своей брони а-ля «настоящий мужчина должен быть чуть эмоциональней самовара: холодный, неприступный, и принимать все решения, которым я должна следовать беспрекословно». Над последним пунктом стоило еще поработать, конечно.
Но это потом. Завтра. Или на следующей неделе.
Потому что мне так хорошо стало. Жарко. И горячо там, внизу живота.
Когда он обхватил губами мою грудь и толкнулся бедрами вперед, я застонала. И захныкала.
Мне снова хотелось ощутить его в себе, чтобы как одно целое, чтобы снова хорошо стало, чтобы как-то утихомирить собственное тело, которое требовало его. Немедленно.
А Мир словно издевался, лаская меня то медленно и нежно, то до сладкой боли прикусывал сосок, поигрывая с ним языком.
Мы оба тяжело дышали, по спину Мира прокатилась капля пота, но он не торопился.
Я подняла бедра, намекая, что больше не могу выносить эту сладкую пытку.
– Мир… пожалуйста.
Он поднял голову, с трудом сфокусировал взгляд на моем лице, криво хмыкнул и опустил ладонь мне прямо туда. Я вздрогнула, стало невыносимо жарко, дыхания не хватало, а он… Ничего не делал.
– Соколов! – возмутилась я и заерзала на простыне. – К-капитан Соколов, немедленно прекратить!
– Юлька-командир, – хрипло рассмеялся он.
Резко подхватил меня под колени и вошел одним толчком до упора так, что я раскрыла рот широко, распахнула глаза, впилась пальцами в простыню и забыла, как дышать.
Мир застыл и внимательно следил за моей реакцией, а когда понял, что мне все нравится, – продолжил. Той нежности, что была в каждом его прикосновении в прошлый раз, уже не было. Было другое. Голод. Страсть. Бешеное желание, которое с каждым новым толчком взращивало напряжение внизу живота. Стало горячо, а потом в моей голове случился взрыв.