— Это как? — смотрит на меня совсем уж по-рыбьи. — Они сами себя избили?
— В какой-то мере можно и так сказать. Никто их не вынуждал нападать сначала на девчонок, наших студенток, а потом на меня. Имею право на самооборону, как любой гражданин Российской Федерации, и воспользовался им.
Немного подумав, добавляю:
— Правом на самооборону. Гарантированным мне Конституцией. Право на жизнь, и всё такое…
— Каких девушек? На месте происшествия никого, кроме вас четверых, не было.
— А зачем им там быть? Я им сразу сказал: девчонки, дуйте отсюда. Они и дунули.
— Куда дунули? — мужик слегка теряется от моего сленга.
— В сторону Главного Здания. А дальше не видел. Самообороной занимался.
— Ладно. Что за девушки? Как зовут? — следователь Скоков приходит в себя.
— Не знаю. Не мой факультет. По-моему, химички, вроде видел их там.
Как только искин освободил тотально оккупированный им мозг, картинки произошедшего стали всплывать. Довольно фрагментарно, но для общего представления хватит. Это как смотреть фильм, где не двадцать четыре кадра в секунду, а десять или даже пять. Деталей не разберёшь, но общая картина ясна.
— Итак, — следователь принимается зачитывать составленный протокол.
Внимательно слушаю. События описаны схематично, в общих чертах, но правильно. Хотя нет, пришлось поправлять:
— Кое-что забыли, господин следователь. Сначала я потребовал, чтобы они оставили девушек в покое. Затем пригрозил полицией. Девочки по моему совету убежали, а я велел этим троим убираться с нашей территории. Это же МГУ, тут не место всяким. После этого они на меня напали.
Со вздохом следователь переписывает протокол с исправлениями.
— Подписывай, — передо мной кладётся итог многотрудных усилий.
— Не могу, — проверяю написанное, но подписывать отказываюсь. — Не имею права. При допросе должно присутствовать лицо, защищающее мои интересы, как несовершеннолетнего.
Следователь произносит короткое экспрессивное слово на «Б» и заводит глаза к потолку.
— Да не расстраивайтесь вы так. Придёт кто-нибудь из нашего деканата, в его присутствии всё и подпишем. Я могу и сейчас подписать, но это же нарушение закона, вы сами же мне это и запретите.
О том, что он только что сам велел это сделать, деликатно умалчиваю.
Отпускает меня под подписку о невыезде и после возврата всего изъятого при задержании.
— Девушек тех найди, — советует напоследок. — Без свидетелей с твоей стороны тебе будет несладко.
Пообещал. Этот день у меня точно прошёл не зря. Окончательно картина произошедшего всплывает только после отбоя. Прокручиваю её несколько раз, чтобы закрепить в памяти, и засыпаю.