— Это произвол! Это произвол и самодурство! Я буду бороться за свои конституционные права всеми законными способами! — кладу трубу к стеночке и принимаю борцовскую стойку. А также взгляд становится по-бойцовски сторожким.
Побороться с симпатичной девушкой я вовсе не против. А кто будет против?
Аня от неожиданности слегка сдаёт назад. Кто-то хихикает, сама она понимает, что её страстный напор моими усилиями приобретает черты пошлой клоунады.
— Жень, может, ты объяснишь, что произошло? — обращаюсь к её подружке, всегда более спокойной, чем взрывная Аня.
— Нечего ему объяснять!
Однако рассудительная Женя идёт навстречу:
— Мы ходили в твой деканат. Они сказали, что начислили тебе всё полностью. Твоя стипендия с учётом всех доплат почти двадцать тысяч…
— А ему всё мало! — выкрикивает Аня.
Это зависть? Игнорирую недостойный выпад:
— Женечка, пожалуйста, процитируй дословно, что они сказали. Это важно.
— Ну, сказали, — Женя слегка заводит глаза вверх, будто доставая запись разговора с верхней полки памяти, — что сначала промахнулись, но потом исправили ошибку и всё положенное начислили…
— То есть о том, что долги по стипендии отдадут только в сентябре, не сказали? — ничего удивительного, никто не любит подробно расписывать свои промахи. — И разницы между словами «начислили» и «выплатили» вы не чувствуете? М-да, а ещё студентки лучшего вуза страны…
Принимаю скорбный вид. Аня гневный вид сохраняет изо всех сил, но молчит.
— Значит, о том, как меня подставил родной деканат, вы не в курсе? — принимаю страдающий вид страшно и несправедливо обиженного. — Да, они начислили всё, что полагается, и мне все деньги выплатят. Потом. А как я должен жить сейчас?
Сажусь на пол к стеночке, удручённо обхватываю голову руками и начинаю причитания:
— Что же это происходит, а? Сдаю сессию досрочно, на одни пятёрки, а мне не то что повышенную базовую стипендию не начисляют, а вообще её лишают. Совсем. Какие доплаты? Я и не знал ничего! За отличную сессию! Родной деканат! Без копейки денег оставил! А тут вы ещё…
Если бы внутренне не ржал, как молодцеватый конь при виде прекрасных кобылиц, то прямо сейчас слезу пустил бы. В студии меж тем устанавливается мёртвая тишина.
— Как жить, как жить…
На эту тоскливую риторику кто-то неуверенно хихикает. Всё-таки это студенты МГУ, самые умные студенты в мире.
— Скажи, Аня, как мне теперь жить? — обращаюсь к постепенно краснеющей Ане. — Ты же не возьмёшь меня на содержание? Или возьмёшь?
Причитательный тон меняю на заинтересованный. Хихиканье откуда-то из тылов усиливается.