— Слышу. Вы кто? — оглядываюсь, самый характерный элемент — зарешечённые окна. — И где я?
— Проснулся? — саркастически спрашивает капитан. — Я уже представлялся, но я не гордый. Могу и ещё раз. Оперуполномоченный капитан Дорохин Сергей Матвеевич. Находишься в отделении полиции Гагаринского района. И до сих пор не представился. Ты кто и откуда?
Мой взгляд замечает студенческий билет на столе капитана. Кстати, а где телефон? Охлопываю карманы. Пусто. Портмоне тоже нет.
— Всё изъято под опись, — сухо информирует капитан. — Итак, представьтесь, молодой человек.
— А это у вас не мой студенческий на столе лежит?
— Откуда я знаю, твой или не твой? Назовись, тогда и узнаем.
Резон есть в его словах, признаю. Чисто теоретически студенческий может и не моим оказаться.
— Если там написано «Виктор Александрович Колчин, студент МГУ, второй курс ФКИ», то это мой билет.
Формально пока числюсь на втором курсе. Деканат ещё не придумал, как меня оформить на курс старше.
— Сильно ты вляпался, Колчин Виктор Александрович, — капитан повертел в руках студенческий и снова бросил его на стол.
В таких случаях детективные графоманы пишут сакраментальную фразу: «ни один мускул не дрогнул на его лице». То бишь на моём. Иначе говоря, никакого впечатления его слова на меня не производят. Чуть подумав, делаю вопросительное лицо.
— Ты подростков избил, — огорчённо вздыхает. — Понимаешь, что тебе грозит за избиение несовершеннолетних? Нет, где-то я тебя понимаю, — вздыхает почти сочувственно. — Они постоянно напрашиваются, ведут себя нагло, одно слово черн…
Последнее слово обрезает, будто опомнившись.
— Но такие травмы, — качает головой. — Ладно бы ещё носы поразбивал… тебя кто этому научил, Колчин?
— Жизнь? Улица? Судьба? — предлагаю варианты. — Что, собственно, случилось, господин капитан?
— Ничего особенного, Колчин, — с ядовитейшим сарказмом отвечает капитан. — Ну и что, что они — азербайджанцы, калечить их зачем? И себе жизнь искалечил. Под уголовное дело ведь пойдёшь.
Угу. Разбежался. С трудом давлю наглую ухмылку. Мне шестнадцати лет нет ещё, так что обломитесь уголовное дело заводить. Хотя за какие-то вещи могут и с четырнадцати под монастырь подвести, но там юридически жутко тягомотное дело. Помню бессилие полиции против молодёжной банды в нашем городе.
— Самое малое, тебя из университета выпрут.
Интересно, что всё-таки произошло-то? Трясу память, что-то должно остаться, искин упрямо занятые ресурсы освобождать не хочет. И тут капитан допускает ошибку, от которой искин взвывает от восторга.
— Пиши обо всём, что произошло, — капитан пододвигает лист бумаги и ручку.