— Я ведь уже помогла, — сказала она, — а в остальном… то, что вам противостоит — оно ведь тоже имеет право на жизнь. Оно уже доказало наличие воли. Теперь ваши шансы уравнялись. Если я помогу сильнее — это нарушит равновесие между мирами, — она неожиданно снова улыбнулась, — Гриша, я — это маленький эпизод в твоём приключении. Мы сблизились, чтобы немного помочь друг другу. Но это твоя жизнь и твоя судьба.
С этими словами она отвернулась и действительно прыгнула, растворившись в воздухе.
Луна тут же скрылась за облаком, а лес наполнился звуками ночной жизни.
— Тут только добровольцы, Гриша, — сказала Ли, грустно глядя на меня, — мне тоже это не нравится. Никому из нас. Но другого выхода просто нет.
— Останови это, — спокойно повторил я.
— Не могу, — Ли помотала головой, — не имею права. Есть вещи очень важные. Важнее нескольких жизней. Я бы сама тоже пошла на это. Возможно, когда-то и пойду…
Я почувствовал тёплую влагу на груди и животе. Потрогал свежую рану, о которой успел забыть.
— Ты не поняла, — так же спокойно сказал я, — в этом больше нет необходимости.
В свете заново разгорающегося костра Ли недоверчиво посмотрела на меня. Потом заметила кровь. Охнула и подошла вплотную.
— Дай посмотрю, — сказала она.
Я послушно убрал руку.
— Быстро, к медику. Надо обработать и зашить. Зажми пока, чтобы потери крови не было! Повреждена мышца, но, вроде, крупные сосуды не задеты… где книга? — Чуть испуганно добавила она.
— Её больше нет, — ответил я.
— Ты… уверен? Гриша, это очень-очень важно.
— Совершенно уверен, — кивнул я.
— Ох… — выдохнула Ли. В её глазах читалось огромное облегчение.
Удивительно, но вернулись мы в Китай точно таким же путём, каким раньше попали в Россию: через «маскарад» во время уборки самолёта.
Ли, конечно, сделала вид, что поверила моим словам сразу, но от меня не укрылось, как спецы прочёсывали лес и проверяли всё, что только можно, в поисках чёрной книги. Но, в конце концов, они удовлетворились результатами изысканий, после чего нас отпустили обратно.
В другой обстановке я бы, наверное, остался на родине. Но бросить Кая одного было совершенно недопустимо, так что вариант бегства из-под ненавязчивой, но жёсткой опеки я не рассматривал. К тому же, у меня не было представления о том, какой сейчас расклад внутри России, после разгрома Организации. Да, и, если уж на том пошло — здешний вариант моей страны всё-таки не совсем родина для меня. Мой настоящий мир далеко; он восстанавливается, зализывает раны, которые вполне могли бы стать смертельными…
Самолёт был похож на кусочек прежней жизни. Если отрешиться от всего, что мне довелось пережить, вернуться в прошлое. Представить, что я — просто обычный тренер, который летит, скажем, на международные соревнования, или на конференцию по фитнес-индустрии…