Резко. Тяжело дыша. Его глаза тёмные, почти чёрные, зрачки расширены. Губы влажные от
нашего поцелуя. Он смотрит на меня так, будто хочет проглотить целиком прямо сейчас.
Я стою, пошатываясь. Губы горят, щёки пылают, внизу живота сладко ноет. Я не знаю, что
сказать. Что сделать. Руки дрожат. Хочется снова притянуть его к себе, хочется убежать,
хочется плакать и смеяться одновременно.
— Дай мне пять минут, — говорит он хрипло, проводя большим пальцем по моей нижней губе. —
Подумать.
Я киваю, не в силах выговорить ни слова. Он отходит к столу, но не садится. Стоит, опираясь
на него руками, и смотрит в окно. Я вижу, как напряжена его спина. Как он пытается взять
себя в руки. А я стою посреди его огромного кабинета, вся дрожа, и внутри меня — буря.
— Ты мне не веришь? — тихо спрашиваю я.
Он поворачивается. Взгляд смягчается, хотя и остаётся тяжёлым.
— Верю, — отвечает он. — Но нужно подумать, как это лучше сделать. Чтобы не подставить тебя
и вывести Мамедова на чистую воду. Раз и навсегда.
Он верит мне и хочет защитить. Эта мысль тёплой волной разливается по груди.
Мы говорим ещё несколько минут. Он спрашивает подробности: что именно говорил Мамедов, что
обещал, как мы встретились. Я рассказываю всё, как было, стараясь не пропустить ни одной
детали. Он слушает внимательно, иногда кивает, иногда хмурится. А я смотрю на него и думаю,
какой он красивый, когда вот так сосредоточен.
Сильный. Опасный. Сексуальный.
Власть ему к лицу…
Когда мы заканчиваем, Хасанов подходит ко мне снова. Берёт меня за подбородок, поднимает
лицо и целует — теперь мягче, почти нежно. Коротко, но так глубоко, что у меня снова
кружится голова.
— Иди, — говорит он тихо. — Позвони ему и скажи, что согласна. Как станут известны детали,
я со своими людьми возьмусь за это. Не волнуйся, я буду рядом. Невидимым. Но рядом. И ещё
одно, я разберусь с вопросом оформления опеки. Ни тебе, ни твоему братишке ничего не
угрожает.
Я выхожу из его кабинета на ватных ногах. Охранники провожают меня до лифта, но я почти не
замечаю их. В голове — только его голос, поцелуй и обещание, что всё наладится.
***
Позднее, успокоившись, я набираю номер Мамедова.
Тесно переплетаю пальцы, чтобы не нервничать напрасно.
Гудки. Один. Второй.
Вдруг не ответит?