Хочу…
Я впиваюсь в её губы, словно голодный зверь. Они такие мягкие, тёплые, чуть дрожат под
моими. Я чувствую, как она ахает мне в рот, и этот звук будто вспышка, сигнал члену стать
ещё твёрже. Я углубляю поцелуй, вхожу языком, захватываю, требую. Она отвечает — сначала
неуверенно, потом всё смелее, и это только сильнее разжигает меня.
Я покусываю её нижнюю губу, потом снова врываюсь языком, трахаю её рот, показывая, кто
здесь главный. Её вкус — сладкий, чуть солоноватый от слёз — сводит меня с ума. Я прижимаю
её к себе сильнее, чувствуя, как её полная грудь упирается мне в грудную клетку, как её
бёдра прижимаются к моим.
Член стоит колом, болезненно напряжённый, и я намеренно прижимаюсь к ней бёдрами, давая ей
почувствовать, что она со мной делает.
Должен остановиться!
Мои пальцы скользят в её волосы, сжимают их у корней. Я помню, как она выглядела, когда
кончала на моих пальцах, — запрокинутая голова, приоткрытый рот, дрожь во всём теле. Сейчас
мне хочется сорвать с неё всю одежду и взять прямо здесь, на столе, жёстко и глубоко, чтобы
она кричала моё имя. Хочу её. Хочу, чтобы она была моей. Только моей.
Хочу забыть про Мамедова, про убытки, про всё это дерьмо и просто утонуть в ней.
Просто войти и обкончать её всю, до самой матки залить семенем!
Борюсь сам с собой.
Твою мать, как я хочу её трахнуть. Нагнуть раком или поднять на руки у стены, отыметь её
ротик и взять в рот сладкую, мокрую киску…
Нельзя. Ты не можешь себе этого позволить. Она — слабость. Там, где слабость, всегда
опасность. Один неверный шаг — и ты потеряешь всё.
Но я не могу оторваться.
Поцелуй становится ещё глубже, почти яростным. Я рычу ей в губы, покусываю, сосу, трахаю её
рот языком снова и снова. Её стоны приглушённые, дрожащие, они проходят прямо сквозь меня.
Руки спускаются ниже — по спине, по талии, обхватывают её пышные бёдра и резко притягивают к
себе.
Шлёпаю по сочной заднице. Да… Вот так! Впиваюсь пальцами в сочные половины, мну, как тесто!
Её — можно… Её — нужно.
Шлёпать, долбиться бёдрами…
Вонзаться до хлюпающей киски.
Так, чтобы мошонка билась о её промежность…
Она вся дрожит в моих руках.
Такая живая и настоящая.
А не врёт ли она?!
Никому нельзя верить…