— Что?
— Я готова. Отдаться. Но в обмен на услугу.
Пауза. Он отложил ноутбук.
— Какую услугу?
— Не скажу.
— Вдруг ты президента убить хочешь, — усмехнулся он.
— Это не криминал, — я сглотнула. — И не миллиарды. Всего лишь позвонить кое-куда.
Надавить.
Он смотрел на меня долго. Очень долго. Я уже думала, что сейчас пошлет меня куда подальше.
Но он кивнул.
— Хорошо. А теперь приступай.
Я сделала шаг к нему. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Я понятия не имела,
как это делается — вот так, по заказу.
Пальцы метнулись под горлышко блузки.
Но он цыкнул.
— Нет, доярочка. Так не пойдет.
Я замерла.
— Я хочу олл инклюзив, — сказал он, и в глазах заплясали чертики. — Переоденься.
— Во что?
— Чтобы было красиво. Для меня.
Я сглотнула.
— Переоденься и начинай.
— Я переоденусь. А что делать потом?
— Трахаться, — он усмехнулся. — Трахни себя для меня. Прямо здесь. Прямо сейчас. А я
посмотрю.
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Хочу посмотреть, какая ты, когда сама себя ублажаешь. Считай, это задатком…
Разогревом!
— Это извращение какое-то!
— Это условие, — он откинулся на подушку, снова надел очки, будто ничего не случилось. — Не
нравится — дверь открыта. Но тогда и разговора не будет.
Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как горят щеки. Как пульсирует кровь в висках, а
внизу, все сжимается от одной мысли о том, что он предлагает.
— Я не знаю как, — прошептала я.
— Да не звезди ты… — фыркает.
— Но я не знаю! — повторяю упрямо.
— Научишься, — он пожал плечами, не глядя на меня. — Выход есть всегда. Или делаешь, как я
сказал, или проваливаешь. И забудь про свою услугу.
Я смотрела на этого наглого, самоуверенного, невозможного мужчину, который лежал на моей
кровати и ставил мне такие пошлые условия.
Да чтоб ему пусто было!
И вдруг понимаю: выбора нет. Совсем нет.
— Хорошо, — выдохнула я. — Я сделаю.
— Тогда иди переоденься. Я подожду.
Я вышла. В своей комнате долго стояла перед шкафом, перебирая вещи. Что надеть? Что
считается красивым? У меня же ничего такого нет… одни халаты да сарафаны.
Взгляд упал на ночную рубашку. Длинная, до пят, кружевная, белая. Я купила ее на
распродаже, когда открывала гостевой дом — для антуража, для старины. Ни разу не надевала.
Медленно стянула с себя одежду. Надела сорочку. Посмотрела в зеркало.